— Душа болит от того, как ты обращаешься с таким божественным напитком, — заметил Терренс.

Нет-нет, не жалко ему было шампанского из бабушкиных погребов. Дело тут было совсем в другом — ему очень захотелось вдруг посмотреть, какова же Изабель под легким хмельком. Может, захмелеет и хоть немного потеряет бдительность. А если при этом она еще и уснет…

Жаркая волна прокатилась по его телу, и Терренс не без труда справился с внезапно вспыхнувшим в нем желанием. Что это было — то ли солнышко разогрело кровь, то ли услужливая память вынула из своих тайников дразнящие воспоминания…

— Глупости, — махнула рукой Изабель, возвращая Терренса к разговору о загубленном шампанском. — Уж если я смогла отказаться от пяти тысяч фунтов, от бокала шампанского тем более отказаться могу.

При упоминании о деньгах Терренс нахмурился.

— Изабель, — сказал он. — Я…

— Не нужно. — Она поставила бокал на одеяло. — Если ты извинишься, я должна буду от тебя отстать, ты помнишь уговор?

— Да, — ответил Терренс. — Но я помню и то, как сильно обидел тебя вчера, и…

Неожиданно Изабель подхватила с тарелки последнюю гроздочку винограда и поднесла ее ко рту Терренса.

— Ешь и молчи! Не хочу сегодня о серьезном. Это мешает мне играть мою роль, понимаешь?

В глазах Изабель блеснул вызов. Взгляд ее стал лукавым и дразнящим.

Терренс был не из тех, кто может не принять вызов. Тем более такой вызов и от такой женщины.

Он поднял руку и легко сжал запястье Изабель. Затем наклонился и принялся обрывать губами виноградины — медленно, одну за другой. Пальцы Изабель дрогнули, она попыталась отнять руку, но Терренс держал ее крепко и не думал отпускать. Он пристально посмотрел ей в глаза, лукаво улыбнулся и сладострастно проглотил виноградину. Изабель не отрываясь смотрела на него, чуть приоткрыв губы. Терренс нежно прижался губами к ее пальцам.

— Руку, которая кормит, не кусают, — сказал он тихим низким голосом. — Ее целуют.

— Всегда? — спросила Изабель.

— Всегда, — ответил он.

Свободной рукой он разжал кулачок Изабель и поцеловал ее ладонь.

— Что ж, тебе это лучше знать, — чуть слышно шепнула она.

У Терренса перехватило дыхание от ее близости, от ее тихого шепота, от света прекрасных глаз — синих и глубоких, как вечное небо над их головами.

— Устроим настоящий спектакль, а? — шепнул Терренс, облизывая пересохшие от желания губы. — Расшевелим немного почтеннейшую публику.

— По-моему, их не придется долго раскачивать, — заметила Изабель. — Как я вижу, публика уже беснуется и подскакивает от возбуждения на своих стульях. Похоже, что Тео всерьез подумывает: не спустить ли на нас Мордрида?

— Да нет, — шепнул Терренс. — С этой-то публикой все в порядке. Я не их имел в виду.

— Кого же?

— Амелию.

Изабель резко вырвала руку из ладони Терренеа и покраснела.

— Мне кажется, это невозможно. Боюсь, что паре таких бездарных актеров, как мы с тобой, невозможно переиграть птичку. Впрочем, я слышала в театре, что даже самому гениальному актеру никогда не переиграть вышедшую на сцену кошку!

— Что? — Терренс бросил взгляд в сторону Амелии. Точнее, туда, где она должна была быть. Но там стояла только Элизабет. Сама же Амелия с головой скрылась в какую-то яму.

Он усмехнулся и новь протянул к Изабель свою руку.

— Ну что же, будем считать, что это была репетиция. Сейчас сыграем еще раз!

— Не стоит, — оттолкнула его ладонь Изабель. — Хватит. Мы и так уже распалили твоих тетушек до предела.

— Если будем продолжать, они разорвут нас еще до того, как Амелия закончит свои птичьи дела.

Терренс подхватил с одеяла ягоду клубники, поднял ее вверх, держа двумя пальцами, и с вызовом посмотрел на Изабель.

— Повторение — мать учения, Изабель!

Она подняла бровь и улыбнулась. Вот как? Ну что ж! Взгляд ее стал мягким, глубоким, загадочным.

— Повторить?

Она не стала наклоняться. Просто подняла руку и осторожно, одним ноготком, провела по запястью Терренеа. Все тело Терренеа вздрогнуло словно от сильного удара током. Изабель сделала обратное движение, затем легонько пробежалась ногтем по пальцам Терренеа. Он с трудом вытерпел эту пытку.

Что греха таить, за свою жизнь он повидал немало. К каким только трюкам не прибегали его любовницы! Среди них, помнится, была даже одна настолько экзотическая, что танцевала перед ним танец живота — точь-в-точь как в гареме.

Да, многое было, что там говорить, но такого… Нет, такого он не испытывал еще никогда.

Терренс сбросил ягоду в траву и быстро отдернул свою руку, не в силах дольше терпеть эту сладкую пытку.

— Пойдем пройдемся, — вскочил он на ноги и протянул ладонь своей мучительнице.