Данжермон поклонился Лорел.

— Стефан, вы как раз успели к десерту. Не правда ли, вы присоединитесь к нам.

Он ответил ей яркой, широкой улыбкой.

— Как я могу не принять приглашения двух самых красивых женщин в нашем округе.

Вивиан вспыхнула от его слов и взмахнула длинными ресницами, что было, по еехмнению, необходимым элементом искусства флирта.

— Мне нужно припудриться. Я вас покину ненадолго, хорошо?

— Конечно.

Когда она вышла, Данжермон сел на свободный стул рядом с Лорел. Он был в том же, что и утром, коричневом костюме, рубашке цвета слоновой кости и модном галстуке. Каким-то непостижимым образом Данжермону удалось остаться безупречно свежим, тогда как Лорел чувствовала себя измятой и увядшей. Его элегантность заставила Лорел почувствовать себя неуютно, и ей захотелось причесать волосы и снять очки, но она не стала этого делать.

— Вы сердитесь на меня, Лорел, — просто сказал он. Лорел скрестила ноги, разгладила юбку, не торопясь отвечать.

Над заливом потемнело небо, угрожая разразиться дождем. Ветер теребил листья карликовых пальм, которые сливались в единую зеленую волну. Через высокие двери во французском стиле она смотрела на деревья, думая о том, что бы ему ответить.

— Мне не нравятся игры, в которые вы играете, мистер Данжермон, — наконец-то ответила она, встречаясь с его холодными зелеными глазами.

Он удивленно поднял брови.

— Вы думаете, что то, что я здесь, это часть тайного сговора, Лорел? Так уж получается, что я часто здесь обедаю. Вы должны признать, что мне нужно что-то есть, не так ли? Я, в конце концов, человек.

В глазах плясали огоньки, как будто была какая-то тайна, которая очень забавляла его. Она не могла понять, то ли он смеется над ней, то ли его забавляет то, что он все-таки простой смертный. Так или иначе, ей не хотелось принимать его шутку.

— Есть какие-нибудь новости по делу об убийстве? — спросила она, поглаживая ножку бокала.

Он отломил кусочек от французского батончика на столе, откусил и откинулся на спинку стула с ленивой небрежностью принца. Он рассматривал Лорел, задумчиво жуя.

— Кеннер освободил Тони Жерара. Он чувствует, что убийство дело рук душителя, который обосновался в Байю.

— А как вы думаете? Вы считаете, что Тони мог скопировать предыдущие убийства?

— Нет, потому что этот убийца очень умен. Тони, к сожалению, — он стряхнул невидимые хлебные крошки со своего галстука, — нет.

— Вы говорите так, как будто восхищаетесь убийцей.

Он посмотрел на нее с мягким упреком.

— Конечно, нет. Я признаю, что он интересует меня, Такие серии убийств всегда поражали воображение студентов, которые слушали курс криминалистики. — Он отломил еще кусочек свежего теплого хлеба, закрыл глаза и вдыхал его чудесный аромат, прежде чем положить в рот. Когда он проглотил кусочек, ресницы поднялись как черный кружевной занавес. — Я так же, как и все, испуган этими преступлениями, но я, безусловно, — он замолчал, тщательно подбирая нужное слово, — оцениваю его острый ум.

Когда он сказал это, у Лорел было впечатление, будто он испытывает ее. Она чувствовала силу и энергию его личности, которая дугой соединяла их, проникая в ее ум, изучая и экзаменуя ее.

— Что вы думаете об акулах, Лорел? Перемена темы очень удивила Лорел.

— Что я думаю о них? — спросила она, озадаченно и раздраженно. — Почему я вообще должна о них думать?

— Вы бы думали о них, если бы оказались за бортом корабля в океане, — подчеркнул Данжермон. Он наклонился вперед, выражение лица было очень серьезным, тема его интересовала.

— Во всем животном мире они самые великолепные хищники. Они ничего не боятся. Они убивают с пугающей деловитостью. Убийцы — это акулы нашего общества. Их не страшат угрызения совести. Хищники. Бездушные, умные, безжалостные. — Он отщипнул еще кусочек хлеба и задумчиво прожевал. — Великолепное сравнение, разве нет? Лорел?

— Честно говоря, я думаю, что оно глупо и опасно романтично, — бесстрастным голосом сказала она, хотя внутри нее все дрожало и трепетало, как живые провода. Забыв о правилах хорошего тона, о своем воспитании, она положила кулачки на стол и посмотрела на Данжермона.

— Акулы убивают, чтобы выжить. Этот человек убивает, получая болезненное удовольствие, видя, как женщина страдает. Его нужно остановить, и он должен быть наказан.

Данжермон внимательно смотрел на ее позу, выражение лица, оценивал строгость, звучащую в ее голосе, и слегка кивал с видом критика, одобряющего мастерство актера.

— Вы были рождены, чтобы занять место прокурора, — сказал он, потом его взгляд стал более острым, пристальным, как будто он что-то почувствовал в ней. Медленно и изящно он наклонился через стол, пока совсем не приблизился.-Или вас сделали такой? — прошептал он.