Он не мог не размышлять о том, откуда взялись в ней такая потребность в правде и честность. Журналисты называли это одержимостью. Одержимость произрастала из глубины души. Он сам знал, что такое одержимость.

— Сколько лет тебе тогда было? — спросил он. Лорел сорвала ромашку и начала один за другим отрывать лепестки.

— Десять.

Ему захотелось выразить свое сочувствие, сказать, что он понимает, как это тяжело. Но дело было в том, что сам он ненавидел своего отца и ни секунды не горевал, когда его не стало.

— А вы? — спросила Лорел, не справившись со своим любопытством, но считая сейчас свой вопрос проявлением вежливости. Он первый начал задавать вопросы. Было бы невежливо не спросить его тоже. — Ваши родители живут где-то рядом?

— Они умерли, — кратко ответил Джек. — А твой отец хотел, чтобы ты стала адвокатом?

Лорел опустила глаза на изуродованный цветок, который держала в руке, и подумала, что он олицетворял собой ее жизнь. Его лепестки были годами, когда ее отец был жив, все они облетели, и она осталась одна в этой жизни.

— Он хотел, чтобы я была счастлива.

— А твоя работа сделала тебя счастливой? Она едва заметно качнула головой.

— Я занялась юриспруденцией, чтобы быть уверенной, что существует правосудие. А вы почему занялись этим?

Чтобы доказать своему отцу…

— Чтобы разбогатеть.!

— И удалось?

— О да, абсолютно. У меня было все.

А потом я все разрушил, выбросил на ветер.

Джек беспокойно переступал с одной ноги на другую. Незаметно они поменялись ролями. Он подозрительно взглянул на нее.

— Здорово у тебя получается, адвокат… Лорел непонимающе посмотрела на него.

— Я не знаю, что вы имеете в виду.

— Я имею в виду, что вопросы задавал я, а сейчас получается, что я только и знаю, что отвечаю на вопросы, которые задаешь ты.

Она недовольно поджала губы.

— Я думала, что мы разговариваем, а не допрашиваем друг друга. Почему мне нельзя вас ни о чем спросить?

— Потому что тебе мои ответы не понравятся, сладкая, — мрачно объяснил он.

— А как я могу узнать это, если не услышу своими ушами?

— Положись на меня.

Воспользовавшись наступившим молчанием, Лорел внимательно посмотрела на Джека, который в этот момент уставился в черную воду. Взгляд его был напряженным и сердитым. Ей опять пришла в голову мысль, что в нем сочетались два разных человека. Иногда это был дьявол с дикими глазами, который нарывался, на неприятности и любил хорошо повеселиться, а иногда это был скрытный, замкнутый человек, который держал свою душу на замке и не хотел никого туда впускать. Ей очень хотелось узнать, что же было там, в душе. Опасное любопытство, — подумала она, решив больше вопросов не задавать.

На берегу Эйт неожиданно выскочил из зарослей травы, взволнованно лая. Дети, игравшие у машин своих родителей дальше по ручью, восторженно крича, прибежали посмотреть на то, что обнаружила собака. К их великой радости, трофеем пса оказалась черепаха с пятнистой саламандрой на спине.

Черепаха неуклюже ползла, не замечая обнюхивающую ее собаку, ее замедленное продвижение резко контрастировало с яркой окраской ее панциря, который сиял, как шар для"игры в кегли, и был испещрен красно-желтыми линиями. Широкая красная полоса проходила по его середине от головы до хвоста. Саламандра стрельнула своим длинным жалом на собаку, чем вызвала еще один взрыв лая, который, в свою очередь, отогнал детей подальше. Бедный Эйт не мог понять, почему черепаха не убегает от него, чтобы он мог за ней погнаться. Он тронул ее лапой и удивленно заскулил, когда саламандра неожиданно покинула свое средство передвижения и скрылась в высокой траве.

Собака крутилась и бегала и случайно сбила с ног одного из детей.

Поскольку Лорел стояла ближе всех к месту событий, она сразу же подошла к упавшей и плачущей девочке. Она подняла ребенка и взяла на руки, как если бы делала это каждый день в течение многих лет.

— Не плачь, маленькая, все в порядке, — успокаивала она девочку, гладя копну черных кудряшек, мягких, как шелк.

Девчушка в последний раз всхлипнула, чтобы никто не сомневался, что с ней обошлись очень плохо, потом утихла и с неожиданным вниманием стала разглядывать свою спасительницу. Лорел улыбнулась такой резкой смене настроений, глядя в круглое детское личико с большими блестящими черными глазами, которые с интересом наблюдали за ней.

Девочка протянула свою грязную ручонку и дотронулась ею до лица Лорел.

— Жанна-Мария, с тобой все в порядке, petit? [31] Прибежавшая мать ребенка выглядела взволнованной. Она протянула руки, чтобы взять девочку у Лорел.

— Я думаю, она просто испугалась, — сказала Лорел, протягивая ей ребенка.

После короткой инспекции полностью удовлетворенная мамаша обернулась к Лорел и застенчиво посмотрела на нее.

— Ой, взгляните! Жанна-Мария вас испачкала. Вы меня извините!