Лорел Чандлер. Падчерица Росса Лайтона. Так как он поддерживал видимость хороших отношений с Лайтоном только потому, что тот был ему нужен, он совершенно не спешил переговорить с девчонкой. Все в городе знали ее — она выдвигала дикие обвинения в Джорджии, сделав процесс скандальным и печально прославившись благодаря этому. Она несла с собой неприятности, а он чувствовал это за милю — даже когда неприятность пахла духами.

Лорел сидела в кресле для посетителей, пот катился между лопатками, по бакам. Хлопковый пиджак потерял свою свежесть, а решимость съежилась до крошечных размеров.

Хотя все выяснения отношений, которые пришлось пережить утром, прошли более или менее гладко, у нее было чувство, что с Кеннером так не получится. Он, что было совершенно очевидно, — грубый, деревенский мужик. На вид ему лет пятьдесят, очень жесткий, жилистый, мускулистый, с телосложением ковбоя. Седые волосы были довольно жидковаты на макушке, но она не думала, что кто-нибудь решился бы подшучивать над этим.

Он рассматривал ее мрачными, темными глазами, его нетерпение, казалось, даже заряжало воздух вокруг него, он улыбался какой-то сумрачной улыбкой, которой мог бы гордиться Иствуд.

— Чем я могу быть вам полезен, мисс Чандлер? — безразлично спросил он, явно давая понять о своей незаинтересованности и отсутствии желания что-либо сделать для нее.

Лорел глубоко вздохнула, ощутив душный, пропитанный потом воздух, и беспокойно подвинулась на стуле.

— Я хочу поставить вас в известность об отношениях между семьей Делахаус, хозяев «Френчи Ландинга», и преподобным Джимми Ли Болдвином. Он беспокоит их, вмешиваясь в их дела, нанося ущерб их бизнесу. Я уже говорила с судьей Монахоном от их имени.

Присев тощими ягодицами на краешек стола, он достал пачку «Кэмела» без фильтра, вытряс одну, чтобы прихватить ее губами.

— Выглядит весьма трагично, — сказал он, вытаскивая спички и зажигая одну.

— Болдвин не только зарекомендовал себя неприятным и надоедливым человеком, он порочит Делахаусов и посягает на их право свободной торговли.

Шериф глубоко затянулся, делая вид, что обдумывает факты, по мере того как она их излагает.

— Он нанес кому-то телесные повреждения?

— Это ваш критерий оценки действий? — холодно спросила Лорел. — Вы ждете, пока кто-нибудь прибегнет к физическому насилию?

Сузив глаза в щелки, Кеннер выпустил дым из ноздрей и ткнул пальцем в ее сторону, стряхивая пепел на дешевенький линолеум.

— Я занимаюсь действительно стоящими делами в этом округе, дамочка. Здесь повсюду можно найти кучу мертвых женщин, сложенных, как охапки хвороста, торговцев наркотиками, которые кишат, как мокасиновые змеи в отбросах. Вы этого не видите, и я скажу вам почему— потому что я, черт возьми, очень хорошо знаю, чью задницу пинать.

— Я уверена, что это так!

— Вы чертовски правы, понимаю. — Он быстро затянулся и бросил сердитый взгляд на рабочих, которые производили неимоверный шум своей работой. — И я скажу вам вот что: я найду дела поважнее, на которые потрачу свое время, чем слежка за телевизионным попом и поучение, где он может писать, а где — нет.

Лорел изящно поднялась, расправив морщинки на брюках, и взяла себя в руки. Кеннер вряд ли был единственным грубияном, которые еще попадутся на ее пути.

— Меня не волнует, где он писает, шериф, — сказала она спокойно. — Меня не волнует, где и чем он занимается, пока он не делает это во «Френчи Ландинге». Судья Монахон уже оформил судебное предписание, до тех пор пока не будут соблюдены формальности, Я думаю, что с вашим усердием вы сделаете все, что в ваших силах, чтобы преподобный Болдвин уважал закон.

Кеннер невыразительно взглянул на нее, на его лице ходуном заходили желваки. Забытая сигарета дымилась в руке, ленточка голубого дыма красиво поднялась в душном воздухе.

— Я знаю, что вы из себя представляете, мисс Чандлер, — мягко сказал он. — Мне не нужна дамочка с богатым воображением, которая бегает по моему округу и воет, как волчица, когда случайно видит того, кто ей не нравится.

Насмешка ударила так больно, что Лорел напряглась, сжалась, собрала всю свою гордость и решила проявить твердость характера: в том округе она была известна как человек, который способен сдать свои позиции, отступить. Подняв подбородок, она, не дрогнув, встретила пристальный взгляд Кеннера.