— Я не хотела этого, — мрачно заметила Лорел. Каролина обняла Лорел за талию, чтобы немного подбодрить.

— Ты не чувствуешь себя готовой?

— Нет.

Она протянула руку, чтобы поправить прядку темно-каштановых волос Лорел. Сердце у Каролины заныло. За скромным макияжем, за стеклами слишком больших очков скрывался напуганный ребенок, собравшийся впервые идти в школу. Он пытается быть смелым, но все же предпочел бы остаться дома, подальше от всевозможных испытаний и неприятностей.

— Я думаю, может быть, ты готова даже больше, чем подозреваешь об этом сама, дорогая, — нежно сказала Каролина. — Время не изменит того, что произошло. Тебе никогда не удалось бы добиться справедливости для этих детей. Я думаю, лучшее, что ты можешь сделать, — это пойти и добиться справедливости для кого-то еще.

Лорел тяжело вздохнула и закусила нижнюю губу, смазывая нежную коралловую помаду, которую только что наложила. Она не знала, что ответить. Все чувства были в смятении. Она хотела навсегда остаться здесь, в объятиях Каролины, с любовью тети, которая поддерживала ее. За этим она приехала домой, а не для того, чтобы впутаться в неприятности с шарлатаном от религии, разрушать планы Вивиан и быть соблазненной Джеком Бодро. Она приехала в поисках любви, чьей-то, кто судил бы ее не так строго, как она сама судила себя. Она вновь почувствовала острую боль тоски по отцу, который решал ее детские проблемы, обнимая и целуя ее, вручая пластинку фруктовой жвачки. Но все, что осталось от отца-это несколько старых фотографий, булавка для галстука в виде рака и его сестра Каролина.

Лорел медленно, глубоко вздохнула и, чтобы чем-то занять себя, положить конец печальным воспоминаниям, сконцентрировала внимание на различных предметах, расставленных на столике в холле, — телефон слоновой кости во французском стиле, голубая ваза с букетом свежесрезанных цветов, оловянное блюдо, на котором лежало несколько ключей от автомобилей и одинокая сережка.

— Со мной все будет в порядке. — Ее взгляд остановился на сережке в форме сердечка из темного серебра, усыпанного камушками горного хрусталя и цветного стекла. Лорел взяла ее с тарелки и использовала как предлог, чтобы сменить тему.

— Это твое?

Каролина нахмурилась, взглянув на кричащую безделушку.

— Боже, нет. Это, должно быть, Саванны.

Она отступила в сторону и посмотрела на племянницу долгим, пристальным взглядом, не поддавшись на ее уловку.

— Приходи потом в магазин, чтобы увидеться и поговорить, если тебе это будет нужно, слышишь?

Лорел кивнула. Каролина ласково потрепала племянницу по щеке, проведя большим пальцем по темным полукружьям под глазами, которые говорили об усталости.

— Я знаю, какая ты сильная на самом деле, дорогая, — сказала она мягко. — И я знаю, что у тебя все будет хорошо. В конце концов, ты — Чандлер, ты — крепкий орешек. Но не ожидай, что справишься со всем в один день, и не забудь, что если я понадоблюсь тебе, то я здесь.

— Спасибо, тетя Каролина, — прошептала Лорел. Каролина распрямила прекрасные плечи, чудесно блеснули темные глаза, и застенчивая улыбка украсила губы.

— «Спасибо» — это ничто. Ты идешь, чтобы сбить. спесь с этого телевизионного святоши.

Смех легкими пузырьками вырывался наружу, и. Лорел улыбнулась.

— Я сделаю все, что смогу.

Когда Каролина ушла, на лестнице появилась Саванна. Она спускалась по ступенькам в шелковом кимоно цвета сливы, отделанном атласом цвета слоновой кости с широкими манжетами, которые свободно падали вокруг запястий. Лорел, стоя перед зеркалом и подкрашивая губы, смотрела на сестру, пытаясь оценить ее настроение. Саванна вернулась перед рассветом и явно пыталась скрыть следы своего позднего возвращения. Под глазами была маска голубого цвета, чтобы убрать припухлости с век, и она осторожно опускалась по лестнице. Губы красные и опухшие, волосы, как грива колдуньи, окутывали плечи. Они встретились глазами в зеркале, и Лорел, как за спасательный круг, ухватилась за вопросы, которые тут же пришли в голову. Но взаимные упреки и обвинения уже висели в воздухе.

— Это твоя сережка? — Она показала безделушку в форме сердечка, отворачиваясь от зеркала.

Саванна босиком спустилась в холл, молча взглянула на сережку и нацепила ее на палец.

— Она была в твоей машине, — заметила Лорел.

— Куда ты идешь? — поинтересовалась Саванна.

— В суд, чтобы разобраться, что можно сделать, чтобы помешать Болдвину беспокоить семью Делахаус.

Эти слова были для Саванны словно удар электрического тока. Лорел собирается в суд разбираться в деле, как будто она опять стала адвокатом.

— Боже, Малышка, ты же едва знаешь их!

— Я знаю все, что нужно знать.

— Тебе не следует расстраиваться, занимаясь чужими делами. Позволь мне заботиться о тебе.

Лорел открыла сумочку и бросила туда помаду и ключи от машины.

— Ну, — сказала она, пожимая плечами, — я решу эту проблему, а потом снова начну заниматься юриспруденцией. Что ты об этом думаешь?

— Это куча дерьма, — резко сказала Саванна, крепко охватив себя руками. — Пусть Делахаусы сами о себе позаботятся. Они чертовски здорово могут постоять за себя. — Ее губы изобразили подобие улыбки. — Ты сама вчера это видела. Эта сука Эни наставила мне синяков.