— Со мной все хорошо, если не считать нескольких синяков. Меня везли сюда, забросив на лошадь поперек седла, как тюк с сеном.

— Они не…

— Как ни странно, но… даже не пытались, — она скорчила обиженную гримаску.

Митчел рассмеялся, и она добавила:

— Хотя тот, которого ты застрелил, кажется, вынашивал некую мысль. Он вел себя почти вежливо. — Она взглянула на Майка, который пытался сесть, хрипя при каждом вздохе, и подумала, что, возможно, нанесла ему серьезное увечье. — А с этим что будем делать?

— Пока не знаю, но у меня есть один вопрос. Почему всякий раз, когда я, как подобает джентльмену, бросаюсь спасать тебя, я натыкаюсь на корчащегося от удушья мужчину?

— В прошлый раз было по-другому, — пробормотала она, несколько смущенная жестокостью своего поступка. Хотя надеялась, что Митчел все же одобрит ее попытки уравнять шансы в его пользу.

— Вот как? Почему?

— В тот раз, когда мы встретились, я просто наугад пнула человека коленом и угодила в горло. Он свалился, корчась. А теперь я ударила его в горло умышленно. — Она покраснела под его изумленным взглядом.

— Поразительно! Действительно, женщине, защищаясь, лучше наносить удар в горло, чем метить в пах. Большинство мужчин ожидает именно такого удара. Им и в голову не приходит закрывать горло.

— В первый раз я не смогла бы достать до его… паха. Дейдра учила меня бить именно в пах, но вот у меня получилось так.

Митчел весело расхохотался, а Мора сурово посмотрела на него, хотя он продолжал хохотать.

— Я уверен, что этот парень должен оценить удар истинной леди, которая слишком деликатна, чтобы пнуть его в яйца.

— Митчел! — укоризненно воскликнула Мора, но и сама не удержалась от улыбки, глядя на его веселье.

Наверное, это было несколько жестоко — смеяться рядом с трупом одного негодяя, которого они отправили на тот свет, и с корчащимся от боли другим, который, возможно, завидовал дружку. Но Мора подозревала, что они с Митчелом радуются тому, что чудом остались живы. Ведь ни один из этих головорезов не посочувствовал бы им и без сожаления отправил их на тот свет. Мартины нанимают именно таких, тупых и жестоких, чтобы обделывать свои делишки.

Посмотрев на Майка, Мора заметила, что ему, кажется, полегчало. И не сразу сообразила, что происходит. Майк вытаскивал что-то из-за голенища сапога. Она вскрикнула и, увидев, что Майк целится из пистолета прямо в сердце Митчела, оттолкнула его в сторону. Прогремел выстрел. Почувствовав острую боль в предплечье, Мора упала на пол. Раздался второй выстрел. Майк рухнул, уткнувшись лицом в пол. Митчел поднялся на ноги, подошел к телу, убедился, что бандит мертв, и взглянул на Мору. Он уже было открыл рот, чтобы отругать ее как следует, что сунулась в мужские дела, и остолбенел. У него чуть не остановилось сердце, когда он увидел на черной ткани платья Моры, которая лежала на полу, расплывающееся темное пятно.

— Мора, только не это, — бормотал он, опускаясь на колени рядом с ней и лихорадочно расстегивая ее платье.

— Что с Майком? — прошептала она.

— Он мертв. Мне следовало бы связать бандита с самого начала, проверив, нет ли при нем оружия.

— Да, стоило подумать об этом.

Митчел, наконец расстегнувший застежку на ее платье, вздохнул с облегчением. Пуля задела ее на излете, оставив лишь глубокую царапину на нежной коже. Обыскав хижину, Митчел нашел флягу с водой и, смочив носовой платок, тщательно промыл рану. Из кармашка платья Моры он достал ее носовой платок и перевязал рану. Мора все это время лежала неподвижно, и это встревожило его. От всего пережитого — бедняжка, очевидно, потеряла сознание. Митчел крепко сжал ее в объятиях, замирая от ощущения близости ее миниатюрного тела, затрепетавшего в его руках.

Мора вскоре пришла в себя. Рана побаливала, но, даже не видя ее, Мора чувствовала, что ранение не опасно. Это испуг заставил ее потерять сознание. Она не привыкла к проявлениям жестокости в таких дозах.

Море передалось чувство тревоги Митчела за ее состояние. Это нашло самый горячий отклик в ее душе. Но не опасно ли это — такая связь между ними? Ей хотелось бы верить, что она действительно дорога ему, что если попытаться укрепить эту связь, то она, возможно, познает радость разделенной любви. Почему-то она чувствовала, что Митчелу Каллахэну можно доверить свое сердце. Но Мора изо всех сил старалась не поддаться этому соблазну, она призвала на помощь горький жизненный опыт своей матери, которым та делилась с дочерью.

И она сумела обуздать свои эмоции, но вот Митчел? То ли от страха за нее, то ли оттого, что он только что убил двоих людей, Митчел прижался к ней еще крепче. Не зная, как успокоить его, Мора принялась поглаживать его волосы.

Митчел, прижимаясь к груди Моры, застенчиво улыбался. Мору смутило его поведение. А он в это время думал, что в самое ближайшее время серьезно поговорит с ней об их будущем. Но сейчас, в этой хижине, рядом с двумя трупами, обстановка не располагала к такому разговору.