— Но сейчас ужасно холодно, — пробормотала Мора. Она прекрасно понимала, что Митчел прав, но беспокоилась за него.

— До Парадайз уже недалеко. Может быть, мне выпить еще немного твоего целебного напитка? — спросил он с улыбкой.

— Да, конечно. Хотя теперь в нем маловато лимонного сока. Я экономила его как могла, но всему приходит конец.

Она отправилась готовить питье, а Митчел, глядя на нее, задумался… Мора прекрасно за ним ухаживала — ему казалось, что он до сих пор чувствует нежное прикосновение ее маленьких ручек. Так можно заботиться только о человеке, который тебе дорог. Значит, она испытывала к нему не только физическое влечение. Митчел понимал это, но не решался поговорить с ней откровенно. Что ж. если Мора так и не открылась ему, то он, вернувшись в Парадайз, наберется храбрости и сделает первый шаг. Ему придется сделать это, потому что не исключено, что она захочет отправиться в Сент-Луис вместе со своей кузиной.

Тихонько напевая, Мора заканчивала расчесывать волосы. Митчел же вышел проверить лошадей и должен был вернуться с минуты на минуту. К счастью, он почти поправился, и рано утром они собирались отправиться в путь.

Мора знала, что в дороге им едва ли придется отдыхать с удобствами. К тому же после целого дня в седле ужасно болит все тело, и ей, конечно же, будет не до любовных утех. Поэтому Мора решила, что этой ночью насладится страстью до изнеможения. Да и Митчел хотел того же — она нисколько в этом не сомневалась.

Поднявшись на ноги, Мора потуже затянула поясок пеньюара. Вниз она надела совершенно неприличное нижнее белье темно-малинового цвета с отделкой из черного кружева. Митчел не скрывал, что ему нравится ее нижнее белье, и Мора была уверена, что этот комплект он одобрит. Она лишь надеялась, что не струсит, когда настанет момент продемонстрировать белье Митчелу.

Мора жалела только о том, что не может подать на ужин ничего, кроме бобов с беконом и оладий. Наконец появился Митчел. Он снял куртку и уселся за стол.

— Как лошади? Надеюсь, живы и здоровы? — с улыбкой спросила Мора.

Она тоже села за стол, и они принялись за еду.

— Ты переоделась? — пробормотал Митчел, безуспешно пытаясь заглянуть в вырез ее пеньюара.

— Я быстренько помылась, пока ты ходил к лошадям, а потом решила, что нет смысла снова надевать платье.

Митчел молча кивнул и едва заметно улыбнулся. Во время ужина он с удивлением поглядывал на Мору. Сейчас она казалась еще более привлекательной, чем обычно, и Митчел с нетерпением дожидался того момента, когда они лягут в постель. Лихорадка и необходимость восстановить силы заставила его в последние дни воздерживаться от интимных отношений с Морой. И вот, проснувшись сегодня утром, он почувствовал, что уже достаточно окреп, и ему захотелось наверстать упущенное, но Мора, к сожалению, уже встала с постели. А когда представится случай, подобный этому? Митчел прекрасно знал: пока они не доберутся до Парадайз, у него, видимо, не будет возможности насладиться близостью с Морой, поэтому он твердо решил, что не упустит нынешнюю ночь.

Когда Митчел принялся за кофе, Мора поднялась из-за стола, чтобы вымыть посуду. И тут полы ее пеньюара взметнулись, и он, увидев ее чулки, чуть не поперхнулся. На ней были малиновые чулки, но не вульгарного ярко-малинового цвета, а изысканного темно-пурпурного оттенка. Митчел даже не подозревал, что такие бывают.

Пока Мора возилась с посудой, чулки то и дело мелькали в разрезе пеньюара. Заинтригованный до крайности, Митчел уже не сводил с нее глаз, ему безумно хотелось узнать, что скрывается за вырезом пеньюара. Наконец Мора подошла к столу, наклонилась, чтобы вытереть столешницу, и он, заглянув за вырез, снова увидел что-то темно-малиновое…

— Любовь моя, ты меня дразнишь? — спросил Митчел, пристально глядя на нее.

Мора отбросила в сторону тряпку и, подбоченившись, взглянула на него с улыбкой:

— Митчел, ты на меня клевещешь.

— Ах, негодница! Разве ты не знаешь, как опасно дразнить доведенного до отчаяния мужчину?

— Ты доведен до отчаяния?

— Был какое-то время.

Мора видела, что взгляд Митчела прикован к ее пеньюару, словно он собирался распахнуть его усилием воли. Когда Митчел в очередной раз отхлебнул кофе, она взялась за поясок. Мора не сомневалась: малиновое белье ошеломит Митчела, ведь этот комплект смущал даже ее. Она медлила… Может быть, лучше дождаться, когда он допьет кофе?

— Ты как-то странно смотришь на меня. — Митчел уже решил, что сам снимет с нее пеньюар, если она не сделает этого после того, как он допьет кофе.

— Просто я вспомнила, как ты смотрел на мое нижнее белье. Кажется, оно тебе действительно нравилось.

— Я был восхищен.

— Очень рада. Но мне показалось, что оно тебя… немного удивило. Пожалуй, тебе лучше поставить кружку с кофе на стол.

— Неужели это белье еще лучше, чем розовато-лиловое, которое было на тебе в прошлый раз?

— Значит, тебе понравилось лиловое?

— Ты еще спрашиваешь? Мы тогда даже до кровати не добрались. Оно было такое тонкое, такое прозрачное… Ты замечательно выглядела.

— Ну, этот комплект совсем не такой прозрачный.

И тут пеньюар соскользнул с ее плеч и упал на пол. Митчел в изумлении уставился на Мору. На этот раз на ней был темно-малиновый корсет, искусно отделанный черным кружевом и изящной черной вышивкой. Кружевная оборка, которой корсет был оторочен сверху, едва прикрывала грудь. Короткие французские панталончики, тоже отделанные черным, были такого же темно-малинового цвета. Чулки же чуть выше колен поддерживались черными кружевными подвязками.