Королева приняла небольшую шкатулку, поставила на стол, осторожно открыла, и ее глаза широко раскрылись: индийский жемчуг всех оттенков — белого, кремового, розового, золотистого и черного, сияющие рубины, цейлонские сверкающие сапфиры, похожие на великолепные глаза Скай, искрящиеся холодным блеском бриллианты из Голконды. Там же лежали несколько шелковых пакетиков с пряностями: мускатные орехи, длинные гладкие стебельки корицы, ваниль, острая гвоздика, перечные зерна.

Королева восхищенно посмотрела на капитана:

— Роберт Смолл, ваши люди лучшего подарка мне сделать не могли. Поблагодарите их от меня и передайте, что королева сказала: пока у Англии есть такие смелые сыновья, она непобедима! А теперь, джентльмены, оставьте нас, чтобы мы могли поговорить с дорогой Скай.

— Ваше величество очень добры, но я прошу еще об одном благодеянии, — произнесла Скай, когда после долгого молчания королева сообщила ей, что Сесил убедил ее согласиться на помолвку ее сына с дочерью де Гренвилла.

Елизавета склонила голову набок и смотрела на Скай.

— Раз ваше величество одобрили эту партию, может быть, вы согласитесь снять с лорда Дадли опекунство над моим сыном и назначить на его место Ричарда де Гренвилла? В сложившихся обстоятельствах это будет удобнее и естественнее.

— Я настаиваю на Дадли, — твердо заявила королева. Тон Елизаветы начал раздражать Скай. Какое право она имеет вмешиваться?

— Позволю себе напомнить вашему величеству, — резко возразила она, — что мой покойный муж сделал меня единственной опекуншей своих детей. Вы сочли нужным изменить его волю, хотя я никогда не видела в этом смысла.

— Смысл в том, что ваш сын является моим крестником, — ответила королева. — И мальчик нуждается в мужском влиянии.

— Достаточно будет де Гренвилла, Робби и его братьев по матери, ваше величество.

— Дадли гордится, что ему поручена забота о юном Саутвуде. Он сказал мне это сам, моя дорогая Скай, — в свою очередь, возразила Елизавета.

— Я бы не хотела, чтобы на Робина влиял кто-то из придворных, мадам. По крайней мере не теперь. Он еще слишком мал. Я его мать и вправе решать.

— Нет, миледи Саутвуд, — ледяным тоном отозвалась королева, — право решать судьбу Робина принадлежит мне. Лорд Дадли останется его опекуном.

Наконец ирландский характер прорвался у Скай:

— Черт побери, мадам, а вы хоть знаете, почему Дадли так хочет опекать моего сына?

— Знаю, дорогая Скай, — проговорила Елизавета Тюдор.

Потрясенная, графиня Линмутская заглянула в бездонные темные глаза королевы. То, что она разглядела в них, заставило ее содрогнуться.

— Боже мой, — прошептала она. — Так вы знаете! О, мадам, как вы можете? Как вы можете отдать меня этому человеку? Мой муж и я всегда были вам верными слугами. Так-то вы благодарите нас за преданность!

Королева сердито посмотрела на Скай:

— Мадам, вы испытываете мое терпение. Но поскольку я вас ценю, так уж и быть, объясню. Но если вы вздумаете когда-нибудь повторить мои слова, я от них отрекусь, а вы очутитесь в Тауэре 20 . Я никогда не выйду замуж, дорогая Скай. Потому что тогда перестану быть и женщиной, и королевой. Я насмотрелась, как мужчины умеют властвовать над женщинами. Пока в Англии есть королева, со мной этого не случится.

Сестра по отцу Мария 21 так никогда и не оправилась от того, что с ней и с ее матерью сделал отец. Их жизни были загублены. Бедная Мария! Ее баловали с рождения. Но пришло время — и любви как не бывало, ее оторвали от матери, объявив незаконнорожденной.

Мою мать 22 постоянно упрекали, что она не может родить сына, а когда стало ясно, что сына не будет, у нее предательски отняли жизнь. Я и сама не знала, чего ждать от отца. То он меня обожал, то ссылал в Хатфилд. А я училась, дорогая Скай, училась.

Джейн Сеймур 23 повезло, что она умерла. Потому что, несмотря на горе, отец получил то, что хотел, — сына и наследника. Из трех моих мачех самой умной оказалась Анна Слевс и быстро дала отцу развод, потому что скорый развод — это то, о чем больше всего мечтал Генрих Тюдор. А бедная Кэт Ховард, кузина матери, так же, как и мама, лишилась головы. Я до сих пор не могу забыть ее криков, когда она поняла, что за ней пришли, чтобы отвести в Тауэр. Она попыталась бежать к мужу, ее выволокли из дверей часовни. — Королева содрогнулась от воспоминаний.

Екатерине Парр повезло — она пережила моего отца и вышла замуж за любимого человека. Я жила с ней после смерти Генриха VIII. Моим отчимом стал лорд Хай, адмирал Англии, сэр Томас Сеймур. Он был самым симпатичным из всех мужчин, каких я только видела, и самым развратным. Пока моя беременная мачеха толстела, он задумал совратить меня. Он не рассчитывал, что Екатерина благополучно родит и накопит силы, чтобы противостоять старшему брату Эдуарду, опекуну моего младшего братика. Может быть, он бы и преуспел со мной, потому что я была очень невинна, но Кет разгадала его намерения, как-то застав совсем не по-отцовски целующим меня. Меня с позором изгнали из дома, а когда через несколько недель мачеха умерла в родовой лихорадке, Томас Сеймур попытался на мне жениться. Но вскоре лишился головы. Нашлись и такие, кто хотел впутать меня в его вероломные дела, но я смогла избавиться от них. Я быстро поняла, что женщина, которая хочет обрести власть в мире мужчин — а не будем заблуждаться, дорогая Скай, это мир мужчин, — не должна иметь друзей ни среди мужчин, ни среди женщин. Теперь у меня есть власть, и я не намерена отдавать ее мужчине. Не намерена после всего, чему научилась и что пережила.