Он был уже дважды женат. В первый раз в двенадцатилетнем возрасте на восьмилетней наследнице-соседке, которая через два года умерла от оспы вместе со своими родителями, сделав его значительно богаче, оставив деньги, земли и линтонское баронство. Вторая жена оказалась на пять лет старше его, на редкость бесцветная, но очень богатая. Она была сиротой, и опекуны не надеялись сбыть ее с рук до тех пор, пока отец Джеффри не предложил женить на ней сына. Мари Бовен происходила из старинной и знатной семьи, но еще важнее было то, что ее земли примыкали к землям графа Линмутского.

В день свадьбы простушка-невеста влюбилась в красивого жениха и почувствовала признательность за то, что он спас ее от участи старой девы. Но брачной ночью ее мнение изменилось. Вопли молодой слышали далеко за пределами замка, когда Джеффри с боем прокладывал дорогу к ее плоти. Следующие шесть лет каждые десять месяцев она рожала по ребенку. Все, кроме первого, оказались дочерьми, такими же простушками, как и мать. Наконец граф с отвращением перестал появляться в спальне жены — семь дочерей-простушек вполне достаточно для одного человека. А ведь девушек надо еще обеспечить приданым.

Мари Бовен с радостью осталась в Девоне. Она боялась своего мужа. После ужаса первой ночи она научилась лежать спокойно, лишь изредка изображая страсть, которую от нее ожидали. Когда жена впервые забеременела, муж с нежностью ухаживал за ней. И она была рада, что угодила ему, когда родился Генри. Но потом последовали Мери, Элизабет и Катрин. Целую неделю после рождения Филиппы Джеффри так неистовствовал, что даже ударил жену и кричал, что та подстроила все нарочно. Потом заявил, что сделает неизвестно что, если в следующий раз она не родит ему сына. Бедная женщина стала бояться беременности. Следующей появилась на свет Сузанна. Джеффри в это время был в Лондоне. В ужасе она покорно послала ему известие. Наконец муж появился в доме и изрек:

— Или, мадам, ты рожаешь мне сына, или остаток дней проведешь в Девоне со всем своим выводком дочерей.

— А что будет с Генри? — осмелилась спросить Мари Бовен.

— Отправится в Шрусбери, — ответил он.

Когда родились близняшки Гвинета и Джоана, графиня отправилась из Линмутского замка в Линтон-Корт. Джеффри Саутвуд счел, что с него достаточно.

С тех пор он виделся с женой и детьми лишь раз в году на Михайлов день 15 , когда приезжал к семье, чтобы передать деньги на ведение их небольшого хозяйства. Он отказался подбирать женихов дочерям на том основании, что не хотел разочаровывать их будущих мужей. Ведь они, как и мать, начнут рожать бесконечную вереницу девочек.

Сама Мари Саутвуд вздохнула с облегчением, избавившись от мужа, но сильно беспокоилась за дочерей. Жертвуя собой и экономя, она сохраняла половину денег, которые ежегодно давал им Джеффри. Вместе с тайным подарком ее бывших опекунов они составили сумму, достаточную для небольшого приданого для каждой из дочерей. Она учила их хозяйствовать. Девушки не станут завидной партией, но каждую из них мать твердо решила устроить в жизни. Внезапно судьба пришла ей на выручку, когда Джеффри прекратил свои ежегодные визиты и стал направлять вместо себя мажордома.

Ангельский граф, как его прозвали, все свое время проводил при дворе. Молодая королева Елизавета оценила его красоту и острый ум. Более того, она отдавала должное его хитроумным познаниям в ведении дел и заморской торговле. В торговле заключалось будущее Англии, и просвещенная королева с вниманием прислушивалась к советам. Елизавета уже доказала, что умеет много работать, и ничто не ускользало от ее глаз и ушей. Женский угодник Джеффри сознательно изменил своим привычкам и был по достоинству оценен тщеславной королевой. К тому же он явился ко двору, не отягощая себя обузой в виде жены, и мог свободно играть роль кавалера Елизаветы.

Следующее утро было ясным и голубым. Лучшего и нельзя было желать в октябре. До полудня Скай осматривала свое хозяйство, в котором наконец установился порядок, потом работала с Жаном и Робертом Смоллом, основывая новую торговую компанию. А затем схватила корзину для цветов и сбежала в сад.

Садовник с помощниками за несколько коротких недель сотворили чудо. Исчезли разросшиеся до пояса сорняки и куманика, пролегли дорожки, постланные битым кирпичом, устроены маленькие прудики с зеркальной поверхностью, посажены розовые кусты. Скай отправилась обрезать отцветшие цветы с поздних роз.

— Черт! — выругалась она, уколовшись об острый шип. Низкий удивленный мужской смех заставил ее обернуться. Она пришла в замешательство и рассердилась, увидев, что на невысокой стене, отделявшей ее сад от соседнего владения, сидит симпатичный граф Линмутский. Он изящно спрыгнул на землю и поцеловал ей руку.

— Лишь царапина, крошка, — сказал он, осмотрев ладонь. Скай яростно вырвала руку.

— Что вы делали на моей стене?

— Я живу по другую ее сторону, — спокойно ответил Джеффри. — И мы, крошка, владеем этой стеной совместно. Мой дед построил соседний дом. И этот очаровательный домик построил он же для своей любовницы, дочери ювелира.