Стукнула входная дверь. Ага, Прасковья вышла из дома. Я поднялась и осторожно выглянула в окно. Прасковья, взвалив на плечо лопату, бодро топала куда-то в сторону леса. Я смотрела на нее, сколько могла, пока старуха не скрылась с глаз моих. Что ей нужно в лесу? Почему после ее нападения на туристов она предпочла оставить меня дома, пусть и опоенную, а сама куда-то слиняла?

Ответов на эти вопросы у меня не было. Зато вот на душе стало как-то неуютно. Сбежать от нее что ли, пока не поздно? Но как?

Я осмотрела свою каморку. Сначала подергала дверь. Бесполезно. Даже на миллиметр не поддалась. Крышу разбирать — долго и нецелесообразно. Да и нечем. Хм, судя по всему, единственный выход — через окно. Оно, конечно, небольшое, можно даже сказать — крохотное, но я через него просочусь, будьте уверены. Вот только как выбить из него стекло и раму? Ладно, со стеклом справится табуретка. А раму что: тоже табуреткой дубасить, пока не сломается? Выходит, другого выхода нет. Интересно, когда Прасковья заметит мое отсутствие? И вообще: стоит ли так рисковать или сначала лучше дождаться ее возвращения и посмотреть, что она предпримет?

Взвесив за и против, я решила все-таки бежать. А то, боюсь, дождусь до того, что эта безумная баба, вернувшись домой, грохнет меня и закопает в лесу под елочкой. Вот зачем, спрашивается, она лопату с собой взяла? Уж не могилку ли мне копать? Бр-р, я пока еще жить хочу и даже не просто хочу, а сильно хочу. Так что решено: берем табуретку в руки. Замах справа налево, понеслось!

Как ни странно, с первого раза выбить стекла не получилось. То ли они чересчур крепкие попались, то ли я на бабкиных харчах ослабла. Кстати, где, спрашивается, моя утренняя овсянка? Водички отравленной не забыла принести, уродина, а еду — забыла.

Вспомнив про недоданную мне овсянку, я рассердилась настолько, что следующим же ударом вынесла почти половину стекол. Победа! Так, еще разок, отлично! Теперь снимаем наволочку и используя ее как перчатку, осторожно вытаскиваем торчащие в раме осколки. Еще не хватало только порезаться! Не дождетесь!

Кстати, осколки в случае чего запросто сойдут за режущее оружие. Правда, держать его неудобно, но с учетом ситуации, в которую я вляпалась — сгодится. Но сначала — вынести раму. Вернее, целых две рамы с перекрестьем, иначе мне через них не пролезть. Между прочим, для такого маленького окна они чересчур прочные оказались, на совесть сделанные. И есть у меня подозрение, что ставили их сюда недавно, не больше десяти лет назад. Интересно, кто и почему? Неужели сама старуха решила сделать свой дом чуточку теплее? Или это дети ее так о ней трогательно позаботились? Хм, непохоже, чтобы она любила кого-то кроме себя. Значит, дети отпадают. Ладно, чего об этом думать? Ломать надо!

Рама оказалась сделана на совесть. Битье по ней табуретом результатов не принесло, только вымотало меня до крайности. Я оставила табурет и, вцепившись в раму, изо всех сил принялась ее тянуть. Потом просто взяла и повисла на ней всей тяжестью собственного тела, для чего пришлось подогнуть ноги. Бесполезно. Моих жалких сил не хватало, чтобы ее сломать.

Оставив это бесполезное занятие, я присела на кровать передохнуть. Машинально потянулась к стакану с водой, и тут же отдернула руку. Хм, если мне все-таки удастся отсюда вырваться, первым делом напьюсь. Воды, разумеется. А то внутри уже все просто пересохло от жажды. День обещает быть жарким, у меня капли пота по лицу и спине катятся, а пить-то нечего, кроме отравы.

Ладно, не время раскисать. Чего бы мне еще такого придумать, чтобы вынести эту чертову раму? Висеть на ней совершенно бесполезно. С моим куриным весом ничего из этой затеи не выйдет. Значит, все-таки придется задействовать табурет. Бить прицельно, но с большим замахом, чтобы не только моя сила тут роль играла, а и вес летящего табурета. Пять ударов, и отдыхать. Пять ударов, и отдыхать. И так до того момента, пока не вылезу из избы во двор …

Тема с Машкой и Алексей с Сашей сидели в беседке.

— Ну как, выспался на Лизиной раскладушке? — спросила Машка Лешу.

— Да, спасибо. Спал сном праведника. Кстати, ребята, можете меня за шизика принимать, но я с помощью этой раскладушки с Лизой пообщался, хоть и недолго.

— Это как? — удивился Тема. — Там вроде никакого передатчика не вмонтировано.

— Ладно, можете, конечно, смеяться, но я уверен, что она ответила на мой призыв. Я спросил, где она, а в ответ услышал «я здесь».

— И все?

— И все. Но теперь я точно знаю, что она жива. И она ждет меня.

— Надеюсь, что ты прав, — сказала Машка.

Разговор как-то сам с собой сошел на нет. Алексей то и дело поглядывал на часы и, наконец, не выдержал:

— Ну, и когда они из дома выйдут? Уже почти час прошел, а оттуда ни ответа, ни привета!

— Подожди. Матвей Яковлевич сказал, что все в порядке, наживку они слопали и не подавились. Так что ждем.

— И сколько нам еще здесь торчать?

Тут у Машки зазвонил телефон. Алексей замолчал и вопросительно посмотрел на девушку. Машка поднесла трубку к уху: