— Что — он тебя того? Думаешь, на тебя в таком виде хоть один нормальный мужик позарится? Да только если у него с головой не все в порядке! И вообще: лучше бы он тебя поимел, чем мы по твоей милости без кольца остались.

— Да ты что говоришь? — взвилась Наталья. — Совсем с головой рассорился? Какое-то кольцо для тебя дороже чести жены?

— Смотря, сколько колечко стоило. Если оно все в камушках было да из белого золота…

— Да не знаю я, из чего оно было! Просто мне так показалось, что драгоценное. А может, и поделка дешевая.

— А чего ж ты тогда так убиваешься из-за какой-то подделки? — подколол Наталью муж.

— Страшно мне! Никогда на меня еще не набрасывались и вещи мои не отнимали. Слушай, а может, в милицию обратиться? Вдруг это и вправду какой маньяк орудует? Сегодня пощадил, а завтра грохнет кого-нибудь.

— Дура!!! — завопил Борис. — И не думай даже! Что ты им в милиции скажешь: у меня в лифте кольцо выпросили? Да, именно выпросили, потому что ты сама его этому мужику в руки отдала! И чье кольцо-то? Твое или хозяйки квартиры? Поделка или драгоценность? Ты же даже этого не знаешь! Все, хватит! Сиди уж дома, нагулялась!

— А он такой странный был, — не унималась Наталья. — Колечко-то забрал, а потом и говорит мне: «Не бери чужого, поняла?» Словно это не он у меня, а я у него чего-то отняла. Я вот думаю: может, это кто из девкиных друзей-приятелей был?

— Только этого нам не хватало! Бегом смотреть альбомы! Если знакомую рожу увидишь, считай, мы вляпались по твоей милости!

— Да почему это по моей? — оскорбилась Наталья. — И почему вляпались? Я всегда сказать могу, что девка мне его поносить дала, вот и все! Чего тут криминального-то?

— Сказать ты можешь кому угодно и что угодно. Только не факт, что тебе поверят. Это ты понимаешь? Эх, как представлю, что из-за тебя такой лакомый кусочек от нас уплывает, — Борис обвел тоскливым взглядом убранство большой комнаты.

— Боря, ну давай уедем отсюда, пока не поздно, а? Прихватим с собой из вещей, что получше, и домой. Считай, что все равно в отпуск съездили, отдохнули по-человечески, — без особой надежды на положительный ответ предложила Наталья.

— Без моей команды ты отсюда никуда не слиняешь, это ясно? А теперь ходу и смотреть фотки. Вдруг снова своего маньяка увидишь!

Наталья утерла слезы и пошла в библиотеку. Альбомы она, конечно, для видимости достанет, но смотреть в них ничего не будет, пусть Борька даже не надеется! Лучше она тем временем все по-своему сделает: ценные и просто красивые вещички со всего дома в один укромный уголок снесет, да в чемодан уложит, чтобы если вдруг пришлось бежать отсюда, так хоть их успеть прихватить.

Так, что же она из девкиных вещей себе заберет? Ну, крема, да цацки — это понятно. Все равно они ей больше никогда не понадобятся. Телефон тоже. Его всегда продать можно, а места в багаже занимает — чуть. Еще покрывало с ее кровати, розовое в сиреневых разводах. В поселке все обзавидуются, когда его увидят. И в спальне у нее еще, кажется, фотоаппарат лежит — тоже сгодится. Можно кое-какие части от компьютера забрать. Вроде, тоже ходкий товар, у них на рынке целых три палатки компьютерным барахлом торгуют. А Борьке со всего этого — фигу с маслом. Только и умеет, что орать. А уж после того, как он прямо в лицо сказал, что лучше бы маньяк ее ссильничал, чем колечко отобрал, у Натальи и вовсе к мужу последнее перегорело. Развод хочет? Да пожалуйста! Пусть женится на своей мертвой царевне, хоть по три раза на дню.

Наталья хихикнула, представив себе эту картину. Ну-ну, пускай тешится. А как только Борька квартирой завладеет, она сразу анонимочку в ментовку накатает. Так, мол, и так. Хозяйку квартиры порешил, вяжите его, да за решетку тащите. А потом она на суде подойдет и прямо в рожу ему плюнет. За все сразу: и за маньяка, и за уши спаниеля…

— Споро едем, — заметил Васильич. — Хороший нам водитель достался. Уже стольник от Москвы отмотали, и не заметили.

— Спасибо на добром слове, — отозвался дядя Саша. — Только если карте верить, нам еще почти столько же пилить.

— Не столько же, а половину, — поправил его Саша-младший.

— Сан Саныч, не умничай, — сказал ему отец, — по прямой, может, и полтинник, а все петли, да загибы проселочной дороги ты считал? Может, кое-где и объезд придется искать. Мы километров через десять на грунтовку съедем и в скорости здорово потеряем. Если я буду там лететь, как здесь, подвески лишимся и вовсе никуда не доберемся.

— Интересно, а много в этом самом Зеленино женщин по имени Прасковья живет? И вообще: большая деревня или нет?

— По карте опять же получается, что небольшая. В крайнем случае, все до единого дворы обойдем и найдем Лизу.

— Язык до Киева доведет. Чем самим ходить, лучше отловить какого-нибудь аборигена и расспросить хорошенько. Сами все расскажут.

— Меня вот только одно смущает: в телеграмме написано «до востребования». Если бы Прасковья в Зеленино жила, было бы логичнее так и писать: Зеленино, дом такой-то, Прасковье Михайловой. А тут — до востребования.

— Может, у нее дом типа самостроя? Ну, и не зарегистрирован поэтому.