Шрифт:
— Очень может быть… Ну, а дальше что?
— Дальше?.. А дальше то, что я имею право на вознаграждение за такой страшный риск.
— Это верно. Я, к счастью, настолько богата, что могу предложить вам какое хотите вознаграждение…
Поляк сделал гримасу неудовольствия.
— Вы мне предлагаете деньги? — с горечью произнес он. — Денег мы, искатели приключений, всегда можем заработать нашей шпагой. Я вам говорю не о денежном вознаграждении…
— Так о чем же, синьор Лащинский? — с тревогой в голосе спросила герцогиня.
— О чем?.. О вас самих, синьора, — с невольной заминкой выговорил поляк. — Или, точнее, о вашей… — и, окончательно замявшись, он не мог окончить фразы.
— О моей?.. Договаривайте же, синьор! — с еще большей тревогой вскричала девушка.
— О вашей… руке, синьора, — с заметным усилием досказал наконец, Лащинский.
Изумление молодой девушки было так велико, что она на несколько времени лишилась языка.
— Вы шутите, капитан, — вымолвила она наконец с деланным смехом, под которым желала скрыть свое негодование. — А виконт Ле-Гюсьер? Разве вы забыли, что он мой жених?
— Жениха всегда можно оставить. Это — не муж. Согласны вы заключить со мной этот… договор? — нетерпеливо приставал Лащинский.
— Согласна, — ответила наконец молодая девушка. — Виконт, чего доброго, действительно больше не встанет, а мы во что бы то ни стало должны спастись. Но поклянитесь, что не обманете нас.
— Клянусь и крестом, и полумесяцем… Дайте мне вашу руку. Элеонора с внутренней дрожью протянула авантюристу руку, которую он прижал к губам.
— Итак, — проговорил он, — через несколько часов галера загорится в трюме, под мачтами, а вы все будете спасены… Прощайте пока, моя прелестная невеста. Вы не пожалеете о данном мне обещании, честное слово поляка!
Еще раз поцеловав ей руку, он тихо отпер дверь и вышел из каюты.
Герцогиня прижала обе руки к сильно бьющемуся сердцу и долго просидела неподвижно.
Лицо ее теперь пылало, а глаза метали молнии.
— Презренный ренегат! — глухо прошептала она сквозь крепко сжатые зубы. — Погоди: я сыграю с тобой такую же игру, какую сыграла с Гараджией! Я-то ведь не клялась тебе ни на чем…
XXV
Заговор.
Пока в главной каюте происходила вышеописанная сцена, дедушка Стаке, этот болтливый, но честный и порывистый старик, запертый в килевом трюме галеры, разражался градом проклятий против турок, посылая их вместе с Магометом то на дно моря, то в самую преисподнюю.
— Да неужели же, — кричал он, теребя свою редкую белую бороду, — крест Господень покинул нас? Неужели мы так и останемся во власти этих поганых турок, и они будут безнаказанно издеваться над нами, как хотят?… Что вы на это скажете, синьор Перпиньяно?
Лейтенант, сидевший молча в углу, держа опущенную голову обеими руками, упиравшимися в колени, ничего не ответил расходившемуся старику, который продолжал:
— Клянусь выпотрошенной акулой, должно быть, тут все оглохли, онемели и окаменели!.. Значит, так, без всякого сопротивления, вы и дадите везти себя назад в Гюссиф? Уверяю вас, что не чувствую ни малейшего желания возвращаться туда и, прежде, чем дойдет до этого дело, готов…
— На что же вы готовы, дедушка Стаке? — спросил Перпиньяно, усилием воли стряхивая с себя напавшее было на него телесное и душевное оцепенение. — Что вы можете придумать, чтобы выйти из этого критического положения?
— Я уже придумал: в решительную минуту возьму да и взорву всю галеру на воздух вместе со всеми находящимися на ней… за исключением, конечно, нас самих.
— Гм! Попробуй-ка, ухитрись устроить такую штуку! — насмешливо заметил Эль-Кадур.
— Так неужели же ты, черномазый красавец, воображаешь, что я не сумею взорвать бочку с порохом? — кипятился старый моряк.
Эль-Кадур готовился ответить старику нечто такое, от чего могла бы разгореться настоящая ссора, но ему помешал венецианец.
— Дедушка Стаке, скажите серьезно, что вы задумали сделать? — спросил он.
— Что я хочу сделать? Да просто-напросто взорвать галеру перед тем, как ей войти на рейд, — ответил старый моряк.
— Да, и я уже думал об этом, но не вижу возможности выполнить этот проект. Может быть, вы уже нашли ее дедушка Стаке?
— Пожалуй, что и нашел, только у меня кое-чего не хватает…
— А именно? — допытывался венецианец.
— Топора, долота… вообще чего-нибудь, чем бы я мог проделать тут отверстие в корпусе…
— Отверстие в корпусе?.. На что же это вам нужно? Ведь тогда мы все потонем?
— Ну, вот еще! Зачем же нам тонуть? Мне только нужно пропустить немного воды в галеру, чтобы она поднялась на дыбы…
— На дыбы? — с недоумением повторил Перпиньяно.
— Ну, да, синьор, на дыбы, — подтвердил старик. — Когда она опустит корму вниз, а нос подымет вверх, мы воспользуемся суматохой, чтобы освободиться отсюда, приготовить и зажечь фитиль для взрыва пороха и незаметно улизнуть в одной из здешних шлюпок. Взрыв галеры должен произойти, разумеется, не ранее того времени, когда мы отплывем на достаточное расстояние. Поняли, синьор?