— Понял. Но, к несчастью, у нас здесь нет не только топора или долота, но даже простого ножа, — грустно проговорил Перпиньяно. — А раз этого нет, то чем же мы пробьем корпус?

— Не будет ли выполнимее моя мысль? — вдруг заговорил молчавший до тех пор Никола Страдного.

— Выложи нам ее, грек, — сказал старый далмат. — Не даром про вас говорят, что вы самый хитрый народ во всей Левантине… хитрее даже смирнийцев.

— Ну, уж и хитрее! — с улыбкой возразил, видимо, польщенный грек. — Видите что, дедушка Стаке, — продолжал он деловым тоном, — турки хоть и отняли у меня все оружие, зато оставили кремень и трут…

— Годные лишь на то, чтобы закурить трубку, если у тебя уцелел табак, — пренебрежительно заметил старик.

— А, быть может, и на то, чтобы поджечь корабль? — возразил Никола.

Дедушка Стаке так и подпрыгнул от восторга, охватившего его при таком простом замечании грека.

— Ах, черт возьми, мне это и в голову не приходило! — вскричал он, ударив себя по лбу рукой. — Ну разве не правда, что вы, греки, — самый хитрый народ в мире?.. Я сам со всеми своими мозгами настоящий дурак в сравнении с тобой…

— Вы хотите поджечь галеру, Никола? — спросил венецианец.

— Да, синьор. Другого средства выйти из угрожающей нам опасности я не вижу.

У грека, как мы видим, явилась та же самая мысль, что и у Латинского, и более других осуществимая при данных обстоятельствах. Вступить в открытую борьбу с турецким экипажем было, разумеется, совершенно невозможно, поэтому злополучным пленникам не оставалось другого исхода: или покориться своей горькой участи, или же прибегнуть к хитрости ради своего спасения.

— Ну, что же вы скажете на это? — осведомился грек, видя, что все кругом молчат.

— Я думаю, что если поджечь галеру, то мы все изжаримся на ней, — ответил Перпиньяно.

— Я не в трюме подложу огонь, — пояснил Никола. — Мы пролезем в люк и подожжем там запасные канаты и паруса. Остальное сделается уж по указанию самих обстоятельств.

— Хорошо. А как же мы выберемся отсюда, когда в межпалубном пространстве, быть может, поставлена стража? — спросил Перпиньяно.

— Свернем ей шею — вот и все! — недолго думая, решил дедушка Стаке.

— Когда мы дойдем до рейда, по вашему расчету, Никола?

— продолжал Перпиньяно, не слушая старика.

— Не раньше полуночи. Сейчас ветер очень слаб, и мы идем тихо, — отвечал грек. — Здесь с вечера обыкновенно бывает затишье.

— Ну, а каким образом мы спасем герцогиню и виконта?

— Таким же, как и себя самих: посадим и их в шлюпку. Мы плывем почти под самым берегом, так что живо доберемся до него в шлюпке… Боюсь только, как бы у нас не вышло недоразумение с Мулей-Эль-Каделем. Его невольник наверное добрался до своего господина…

— Ну, этот славный турок во всяком случае не доставит нам никаких неприятностей, — заметил дедушка Стаке. — Давайте теперь прежде всего осмотрим наше помещение, а потом станем придумывать, как поудобнее выбраться из него,

— добавил он, вставая.

За ним поднялись и все остальные и, пользуясь тем, что трюм был освещен небольшим окном, легко дошли до люка, открывавшегося в межпалубное пространство.

— Ба! Да тут даже и не заперто! — с удивлением вскричал старый далмат, видя, что люк свободно поднимается от простого нажима его руки. — Что бы это значило?

— А это значит, что я снял железный болт — вот и все, послышался в ответ чей-то насмешливый голос.

Из уст пленников вырвался единодушный возглас изумления:

— Ренегат!

— Да, он самый, пришедший от герцогини, чтобы освободить вас, — продолжал тот же голос.

Через мгновение поляк спустился с лесенки и очутился посреди пленных, которые скорее готовы были схватить его за горло и задушить, чем поверить его словам.

— Вы… вы хотите освободить нас! — вскричал дедушка Стаке. — Изволите шутить, господин польский медведь! Но предупреждаю вас, что ваши штуки с нами могут обойтись вам очень дорого.

Поляк пожал плечами и серьезным голосом сказал лейтенанту:

— Поставьте одного из ваших людей возле трапа для наблюдения. Турки не должны знать того, что я должен вам сказать, иначе я лишусь своей шкуры…

— Эль-Кадур, — обратился Перпиньяно к арабу, — стань вот тут на часах. Как только заметишь, что кто-нибудь приближается к люку, извести нас.

Араб поклонился и неслышно подкрался к трапу, около которого и притаился.

— Теперь можете говорить безбоязненно, капитан, — предложил венецианец поляку.