– Там – свидетельства, – тихо сказал фон Хольден. – Документы, материалы, разоблачающие неонацистское движение. Имена, явки, финансовые данные.

В вагоне, кроме них, ехало не больше шести пассажиров; в предыдущем поезде – тоже. Электровоз с зубчатыми колесами толкал этот маленький состав сзади. В Вере пробуждалась активность, и фон Хольдену это очень не нравилось. Потрясение, пережитое ею в Берлине и усилившееся после событий во Франкфурте, мало-помалу проходило, и она начинала обдумывать ситуацию, анализировать ее, сопоставлять факты и в чем-то, возможно, сомневаться. Фон Хольден понимал, что должен рассеять сомнения Веры, чтобы сохранить ее доверие.

– Думаю, – улыбнулся он, – можно назвать вам конечный пункт нашего путешествия. Это вокзал Юнгфрауйох. Его еще называют макушкой Европы. Вы можете отправить открытку с самой высокогорной почты континента.

– И там – Пол?

– Да. И там будут храниться эти документы. В надежных руках.

– Что будет со мной, когда мы приедем туда?

– Этого я не могу сказать. Моя миссия – доставить вас и документы целыми и невредимыми, после чего, – он снова улыбнулся, – надеюсь, я смогу вернуться домой.

Внезапно поезд нырнул в туннель. Стало сумрачно; вагон освещали только электрические лампочки.

– Еще двадцать минут, – произнес фон Хольден, и Вера, расслабившись, откинулась на сиденье. На время она успокоилась, думал фон Хольден. На станции Юнгфрауйох они выйдут из поезда вместе с другими пассажирами, немедленно отправятся на метеостанцию и спустятся в ее недра, где их не сможет отыскать ни одна живая душа. А там уже будет совершенно неважно, что подумает или сделает Вера.

Поезд резко замедлил ход, и они подъехали к Эйгерванду – вокзальчику, вырубленному в скальном туннеле на северном склоне Эйгера. Поезд перешел на запасной путь и остановился, освобождая главный для встречного состава. Машинист открыл двери и предложил всем выйти – полюбоваться пейзажем и сделать фотографии.

– Идемте, – улыбнулся фон Хольден и встал. – Сейчас мы с вами – просто туристы, как и все остальные. Давайте-ка расслабимся и отдохнем.

Они пересекли платформу и вошли в один из нескольких коротких скальных туннелей. В туннеле были вырублены огромные окна; из них открывался вид на залитую солнцем долину, на Кляйне-Шайдегг, Гриндельвальде и Интерлакен. Фон Хольден видел этот пейзаж неоднократно, но всякий раз у него сильнее прежнего захватывало дух, как если бы весь мир лежал у его ног. Машинист подал сигнал, и пассажиры поспешили к поезду.

Именно в этот момент фон Хольден увидел далеко внизу состав, подползающий к Кляйне-Шайдегг. У него внезапно перехватило дыхание, сердце отчаянно заколотилось, перед глазами зазмеились ало-зеленые полосы…

– Что с вами? – спросила Вера.

Фон Хольден покачнулся, затем глубоко вдохнул и расправил плечи, отгоняя от себя кошмарные видения.

– Спасибо, ничего. – Он взял ее под руку и повел к поезду. – Должно быть, боязнь высоты.

Фон Хольден лгал. При чем тут высота и усталость? Его приступ вызван другой причиной – предвестием. Оно означало только одно: в том поезде едет Осборн.

Поезд уже вышел из Кляйне-Шайдегга и по длинному склону поднимался к Эйгеру, а на душе у Осборна становилось все тяжелее. Крашеная блондинка – ее звали Конни, и она была дважды разведена – все время пыталась разговорить Осборна. В конце концов он не выдержал, извинился и перешел в первый вагон. Он должен сосредоточиться. Через сорок минут с небольшим он будет в Юнгфрауйохе. Ему надо продумать каждый свой шаг с того момента, когда он ступит на перрон. Осборн снова почувствовал за поясом тяжесть револьвера 38-го калибра и почему-то вспомнил о снежных лавинах. Он знал, что выстрелы в горах иногда вызывают сокрушительные снежные обвалы. Спасательные команды и горнолыжные базы пользовались специальными ружьями, чтобы привести в движение снежные лавины и очистить от них горы перед тем, как допустить сюда туристов. Но сейчас середина октября, погода стоит ясная. С чего бы ему думать о снежных лавинах?

Однако эта мысль упорно не выходила у Осборна из головы. Подсознание цепко держалось за нее. Середина октября… Но ведь фон Хольден с определенной целью направляется в занесенные снегом горы. Юнгфрауйох лежит на высоте более одиннадцати тысяч футов и построен на вершине ледника… Там ведь зрелище для туристов – залы, вырубленные во льду.

Холод. Вечная мерзлота. Ледники. Вмерзшие в лед тела людей и животных, прекрасно сохранившиеся в веках. Возможно ли, чтобы Юнгфрауйох был центром экспериментальной хирургии? Неужели этот островок горного туризма – всего лишь прикрытие, а в глубинах ледника проводятся тайные хирургические операции?

Скрежет шестерней и стук колес становились все отчетливей.

Осборн внезапно бросился в соседний вагон.

– Конни, – сказал он, плюхаясь на сиденье рядом с блондинкой, – вы ведь бывали прежде в Юнгфрауйохе?

– Ну разумеется, котик.

– Там есть места, закрытые для посещения туристов?

– Что это ты задумал, дорогой? – улыбнулась Конни и поцарапала его длинными ногтями по бедру.

Осборн понял, что она уже на взводе, видимо, приняла один-два стаканчика мартини. Только этого ему и не хватало.