— Помоги мне, Аллегра! Я так несчастен.

Она гладила его обветренную щеку.

— Что я могу сделать для тебя?

— Люби меня.

Воля покинула Аллегру. Закрыв глаза, она прислонилась к дверному косяку и уступила натиску Лазара, сознавая, что ее судьба определилась в тот момент, когда их взгляды встретились поверх костра. Она обхватила Лазара за плечи, а его губы заскользили по ее шее.

— Люби меня! — Он провел руками вниз по ее бедрам. Аллегра ощутила, как его пальцы распускают ее волосы и зарываются в них, услышала, как он шепчет нежные слова. Гребни из слоновой кости выпали из его руки, когда корабль качнуло, их унесло в море, но Аллегре было уже все равно, потому что Лазар вновь припал к ее губам.

Собрав всю свою волю, Аллегра отстранилась от него.

— Нет, нет, я не хочу этого! Я не могу сделать это! — выдохнула она.

— Что сделать, дорогая? Я помогу тебе.

Аллегра растерялась. Тот, кого она всей душой желала ненавидеть — этот красавец, этот преступник, собиравшийся убить ее, — проявлял к ней такую нежность!

— Я не могу подойти к краю, — прошептала она, умоляюще взглянув на него. — Здесь очень глубоко, а я не умею плавать.

Он прижался губами к ладони Аллегры, глядя на нее так, словно хотел многое сказать ей, но не знал, с чего начать.

— Я все равно спас бы тебя.

Затем Лазар отпустил руку Аллегры и ушел, оставив ее наедине с огромным пустынным морем.

— Она влюблена в меня, — сказал Лазар, подходя к парусиновому навесу, сидя под которым викарий что-то писал в своей амбарной книге.

Лазар вытащил из серебряной коробки сигару викария, раскурил ее от лампы и с наслаждением затянулся.

Викарий сверился с часами и с недоумением уставился на него:

— Насколько я помню, два часа назад ты говорил, что она ненавидит тебя.

— О да, разумеется, ненавидит.

— Прошу прощения?

Лазар удовлетворенно хмыкнул:

— Я состязаюсь сам с собой за сердце дамы.

— Я и не предполагал, что тебе нужно ее сердце. — Внеся последнюю запись, викарий захлопнул амбарную книгу, приподнял бровь и взглянул на Лазара.

— Я же не законченный дикарь! — возмущенно отозвался тот.

— Не хочешь ли ты сказать, что твои намерения в отношении сеньориты Монтеверди вдруг стали благородными?

— Конечно, нет.

— Ах так! — неодобрительно воскликнул викарий. — Ну ладно, тогда я задам тот вопрос, которого ты ждешь от меня.

Как это ты можешь соперничать сам с собой из-за одной и той же женщины?

Лазар с ленивой улыбкой изучал свою сигару.

— Сеньорита Монтеверди питает тайную страсть к погибшему кронпринцу. Она любит его и ненавидит меня. Викарий тихо засмеялся и почесал голову.

— И что ты намерен делать?

Лазар выпустил кольцо дыма и задумчиво смотрел, как оно исчезает.

— Я решил на время остаться в ее глазах Дьяволом Антигуа.

— Почему? Ведь ты быстрее уложишь ее в постель, убедив в том, что ты последний из Фиори.

— Знаю, но только так мне удалось успокоить ее. И потом… может, это покажется тебе странным, но я хочу, чтобы ей нужен был я, а не мой тезка, не какой-то романтический идеал…

— Полагаю, любой мужчина будет польщен, завоевав женщину, имеющую все основания ненавидеть его.

— Это не имеет отношения к тщеславию. — Лазар сердито взглянул на викария. — Просто… представляешь, как она будет разочарована, когда узнает правду?

— Разочарована?

— По-твоему, я похож на принца?

Викарий молчал.

— Она заставляет меня так остро чувствовать разницу между тем, кто я, и тем, кем бы мог стать, — признался Лазар. — Похоже, только я и могу составить себе серьезную конкуренцию в борьбе за женщину.

— Ты не так плох, Фиори, — хмыкнул Викарий. — По крайней мере не так плох, как мог бы быть, если бы не появился я и не приструнил тебя. Возможно, тебе стоит рассказать девушке хотя бы о некоторых препятствиях, возникших на твоем пути. Растолкуй ей все как следует.

— Я не хочу ее жалости. — Лазар нахмурился. — Проблема в том, что Аллегра жаждет безопасности.

— Это вполне естественно.

— Но не в том смысле, который ты имеешь в виду. В этом отношении она в полной безопасности и, думаю, наконец начинает понимать это. А я имею в виду… Черт, не знаю, что я имею в виду!

— Фантазии всегда безопаснее реальности, — заметил Викарий, внимательно наблюдая за Лазаром.

— Только не тогда, когда они загоняют здоровую чувственную молодую женщину в раковину, где никто не сможет обидеть ее! Она не хочет довериться мне.