— Значит, таково гостеприимство великого Меча? — холодно осведомился викарий.

Лазар вполуха прислушивался к их разговору. Его взгляд в панике метался по мраморному полу.

Зачем он здесь? Почему решил, что неуязвим? Какие иллюзии заставили его думать, что этот план сработает? Лазар ненавидел эту пустыню и не должен был приходить сюда. Ему хотелось закричать во весь голос, исчезнуть, вырвать эти черные, коварные и похотливые глаза, но он не мог двинуться с места.

Наконец, подняв голову, Лазар увидел, что один из мавров держит нож у горла викария.

В приступе ярости Лазар забыл об осторожности, вырвался из круга клинков, одним быстрым движением вытащил пистолет и приставил его к затылку мавра.

Он приказал ему по-арабски бросить нож, и тот повиновался.

Малик тихо рассмеялся.

Лазар резко повернулся к нему и прогремел:

— Верни то, что украл у меня! — В его голосе звучала властность, привычная для членов королевской семьи вот уже семьсот лет.

— Так-так! — Малик хмыкнул, прикрыв рот пальцами и лаская Лазара взглядом. Подумав, он отдал кофе светлокожему рабу и вытащил из рукава перстень с печаткой. — Не эту ли безделушку ты ищешь? — Малик зажал между пальцами тяжелое золотое кольцо, в центре которого сверкал рубин. — Возможно, если ты сумеешь развлечь меня как следует, я верну его тебе.

Лазар сжал рукоятку пистолета. Ярость слепила ему глаза. В этот момент он был почти уверен, что на этот раз не уйдет живым, но ему уже было все равно. Лазар не собирался играть в грязные игры Малика. Он решил биться насмерть, и будь что будет.

— Тебе и мне многое нужно обсудить, — вкрадчиво сказал ему Малик.

— Нет, даже и не думай! — отрезал Лазар. Малик нетерпеливо щелкнул пальцами, и тут же мавры схватили Лазара за руки.

— Отпустите его, грязные твари! — гневно воскликнул викарий, вырываясь из рук мавра. Другой-ноднял пистолет и рукояткой ударил викария по голове так, что тот потерял сознание.

Лазар закричал, увидев, как упал викарий, и стряхнул с себя вцепившихся в него мавров, словно бык назойливых шавок.

Малик дважды хлопнул в ладоши, призывая янычар.

— А теперь, — сказал он, и глаза его вспыхнули огнем, — перейдем к играм!

Головорезы испуганно расступились, освобождая место для огромных телохранителей Малика.

В это время посланный Маликом человек вернулся и сообщил ему, что угроза Лазара — правда: шесть кораблей, помимо «Кита», ждали в гавани.

— Ну что ж, — усмехнулся Малик, — тогда нам придется поторопиться. Но не тревожься, мой мальчик. Мы доставим тебя обратно вовремя. — Он знаком позвал кого-то за спиной Лазара.

Обернувшись, Лазар увидел на пороге двух воинов. Один из них был его старый приятель Гордон, светловолосый англичанин, великан, в юности славившийся своими розыгрышами. Но сейчас в смертоносном, холодном взгляде англичанина ничего не осталось от его друга. Если Гордон и узнал Лазара, то не подал виду. Второй, темнокожий молодой африканец, появился здесь, видимо, не так давно — огромный, словно гора. Взгляд его карих глаз был таким же странным, как и у Гордона.

Глаза Малика вспыхнули дьявольским огнем. Он встал с позолоченного трона и мелкими шажками спустился по ступеням. Лазар настороженно следил за ним. Обойдя его, Малик сунул руки в кобуры на поясе Лазара и осторожно вытащил из них пистолеты.

— Они тебе не понадобятся.

Вскрикнув от ярости, Лазар отпрянул от него, отбросил нож, меч и снял камзол. Благодаря долгому опыту он знал правила смертельных игр Малика.

— Если победишь, получишь его, — заявил Малик, перекатывая перстень между пальцами.

— А если проиграю? Малик зловеще улыбнулся:

— Тогда ты вернулся домой навсегда, Лаззо. К своему господину.

Лазар страшно разозлился бы на нее за то, что она покинула корабль, но сейчас это не имело значения. Аллегра не знала, каким образом она и Бернардо помогут ему, но через четверть часа они уже торопливо шли по песчаной дороге в том направлении, куда мавры увели Лазара и викария.

Когда зарычал какой-то зверь пустыни, Аллегра наклонила голову и вдохнула запах Лазара, исходящий от огромной рубашки, заправленной в его же черные штаны. Это успокоило девушку. Она спрятала локоны под темным шелковым платком, повязав его на манер Лазара, и сейчас думала о том, как он будет смеяться, увидев ее в таком наряде.

Это Бернардо предложил Аллегре надеть мужскую одежду, чтобы привлекать меньше внимание.

Девушку мучил страх, и она чувствовала себя крайне нелепой, поскольку не сомневалась, что ее костюм никого не обманет. Кроме того, она ужасно нервничала из-за кинжала, которым ей пришлось вооружиться. Кинжал должен был приободрить ее, однако Аллегра только и мечтала о том, чтобы не пришлось применить его. Она все время вспоминала слова Лазара, утверждавшего, что это битва умов и воли, а не обычное сражение. Аллегре казалось, что в битве умов и воли она победит.

Вновь послышался вой, на этот раз ближе, а потом затих в зловещей тишине, нарушаемой только морским прибоем.

— Кто бы ни был этот зверь, — пробормотал Бернардо, — он явно голоден.

Аллегра оглянулась, желая убедиться, что звери не преследуют их. Позади все еще отчетливо виднелся «Кит», стоявший на якоре; его белые паруса сейчас неподвижно обвисли на реях.

— Помни, — сказала она Бернардо, — эти люди называют его Дьяволом с Запада. Надеюсь, мы хоть как-то поймем друг друга.