– Скажи хозяину, чтобы сам пришел ко мне. Я не отступлю. – В его голосе была такая ярость, что несчастный обмер от страха. – Никогда.

Рейн выпустил раненого и пришпорил жеребца. «На этот раз не вышло, отец. Но я своего добьюсь».

Уличные торговцы уже начали собирать товары, несмотря на то, что вокруг было полно народа, спешащего домой. Портовые грузчики и солдаты торопливо вливали в себя последние порции джина. Воздух Ист-Энда казался густым от вони отбросов и нечистот, поэтому Микаэла плотнее закрыла лицо шарфом, молясь, чтобы дождь усилился и смыл всю мерзость, хотя вряд ли это было возможно.

Дома, стоявшие почти вплотную, казалось, заваливаются друг на друга; их стены были в пятнах грязи, летящей из-под колес проезжавших экипажей, помоев или содержимого ночных горшков, которое выливалось из окон. Чумазые дети рылись в кучах мусора, и если бы у Микаэлы имелись деньги, она бы отдала им. Поскользнувшись на мокром камне, девушка ухватилась за рукав проходившего мимо матроса, который обругал ее и тут же обшарил у нее карманы. Микаэла сопротивлялась, била его по рукам, потом ударила холщовым мешком по голове и побежала дальше. Она то замедляла, то ускоряла шаг, останавливалась, пряталась, а когда другой прохожий вознамерился отнять у нее несуществующий кошелек, достала из сапога нож. Забираясь в самую глубину Ист-Энда, она считала дома, наконец скользнула в переулок, куда вряд ли можно было въехать на лошади, но продолжала оглядываться, чтобы удостовериться, не следят ли за ней. Микаэла нырнула в пролом между кривыми деревянными рейками, служившими забором, прокралась к каретному сараю, миновала стоящие там экипажи и дремлющих лошадей. «Путешествие оказалось весьма опасным, – подумала девушка, прислонясь в темноте к стене и крепко стискивая рукоятку ножа, – но теперь уже поздно бояться».

К тому же она проделывала это бесчисленное количество раз. Микаэла подождала, когда успокоится сердце, сделала глубокий вдох и оттолкнулась от стены. Ветхая постройка затряслась, сверху сыпалась солома.

Чья-то ладонь зажала ей рот, однако девушка скользнула вниз, развернулась и приставила нож к шее нападавшего.

– Очень хорошо, дорогая, – послышался низкий протяжный голос.

Она раздраженно вздохнула: у него отвратительная привычка вот так подкрадываться к ней.

– Ты не видел здесь моего сердца? – Она кольнула мужчину в подбородок. – Кажется, я его потеряла, старик.

– Кого ты называешь стариком? – усмехнулся он, ткнув дулом пистолета ей в бок.

– Того, у кого седые волосы. – Микаэла прижала колено к его незащищенному паху.

– Где твой пистолет, девочка? – Вопрос прозвучал резко, в нем сквозила тревога человека, который видел слишком много и хотел, чтобы все это быстрее закончилось.

– Тоже потеряла.

– У меня есть другой, возьми.

Она покачала головой. Предводителю мятежников оружие нужнее.

– Пойдем. У тебя голодный вид.

– А какой вид у голодного человека?

– Наверное, бледный.

– Вопрос чисто риторический, сэр.

– Знаю.

Хотя ему было почти шестьдесят, но плечи у него остались широкими и сильными, осанка прямой, а он сам, черт возьми, потрясающе красивым. «Видимо, немало он разбил сердец в молодости», – подумала Микаэла. Она ждала, пока он разгреб сено, нащупал железное кольцо люка и рывком поднял крышку, после чего нырнул в зияющую темноту. Когда девушка спрыгнула на грязный пол, он тут же закрыл люк.

Микаэла оглядела знакомую обстановку: койка, слишком короткая для его роста, стол, два стула.

– Нужно что-то делать, нельзя жить в таких условиях, Николас.

– Бывало и похуже, – улыбнулся он, хотя в голосе сквозила горечь.

– Ты прячешься здесь в том случае, когда власти подбираются слишком близко. За тобой следят?

Николас сел, положив руки на стол, а Микаэла устроилась напротив.

– Нет. Правда, нельзя быть уверенным до конца. Как тебе удалось сбежать?

Он знал, что днем она могла отговориться работой в бесплатной столовой, но для такого позднего часа эта отговорка не годилась.

– Я подмешала в бренди настойку опия.

– Господи Иисусе, женщина!

– Не ворчи, Ник, я знаю, что делаю. Никакого вреда она не причинит, только вызовет глубокий сон. У меня есть особенность создавать больше шума, чем мне того хотелось бы. – Она помолчала и добавила: – Я думала, ты усердно практикуешься, чтобы избавиться от акцента.

Он был родом из Каролины, и это сквозило в его тягучей речи.

– Ага.

– Я имела в виду не кокни.

– Скажи спасибо и за это, – пожал плечами Ник, а она тем временем поставила на стол холщовый мешок.

– Агнесс сегодня пекла, и я стащила. – Микаэла выложила мясные пироги, хлеб и пирог с корицей.

– Жена покорила мое сердце такими же сладостями.

Ник даже помолодел, осторожно, как драгоценность, разворачивая сладкий пирог.