– Он способен на такое, капитан? – спросил Адам. Тот разглядывал носки сапог.

– Я не уверен, ваша светлость.

– Вы лжете, Дункан!

– Кассандра! – опять вскрикнули братья, но девушка не обратила на них внимания, видя перед собой только одного человека, единственного, кого она до этой минуты считала благородным и сильным.

– Когда только вы откажетесь от своей благопристойности и станете настоящей опорой клана, главой которого вы являетесь!

Дункан побелел от гнева.

– Будьте вы прокляты, леди Уитфилд! – прорычал он.

– Это вы будьте прокляты, лорд Дункан Макбейн. За свою трусость, за то, что поступаете как простодушный болван, а не как воин! – Она проскользнула мимо него к двери, остановилась на пороге и оглянулась через плечо. Ненависть буквально заполняла разделявшее их пространство, и Кассандра с наслаждением дала волю своим чувствам. – Исполняйте свой долг, капитан. А я молюсь ради вашего же блага, чтобы Микаэла нашла безопасное убежище и чтобы ни один из солдат генерала вроде бы случайно не застрелил ее. Она знает, что такое настоящая свобода, и никогда не вернется назад.

Кассандра исчезла за дверью, а Макбейн застыл посередине роскошной комнаты.

– Тебе нужно поесть, сынок. – Бейнз остановился на пороге каюты с подносом в руках.

– Уходи, Лилан.

Ни слова, ни намека. Рейн боялся худшего. Микаэла умерла, и только запах разложения теперь укажет, где она находится. Он наводнил город соглядатаями, не жалел денег, обошел все постоялые дворы и таверны, все ночлежки и сдаваемые квартиры, вламывался в заколоченные дома, слабо надеясь, что она прячется в одном из них.

Микаэла исчезла без следа.

– Есть сообщения?

– Я бы сказал тебе первому, капитан.

– Знаю.

Рейн встал с дивана и зашагал по каюте. Раджин следила за ним со своего места, голова ее неподвижно покоилась на мощных лапах, и она лишь глазами сопровождала каждое движение хозяина.

Лилан опустил поднос на стол и с тревогой изучал капитана. Он никогда не видел его таким измученным и напряженным. Рейн перешел от стола к окну, затем к книжным полкам, к шкафчику, вернулся на место, сделал еще один круг. Горящие лампы разбрызгивали масло при его движении, вода в чаше мерцала, от нее поднимался слабый пар. Лилан налил чай с корицей и окинул взглядом каюту, словно ждал, что ее стены в любую секунду могут обрушиться на них.

– Почему ты этого не сделал? – Бейнз кивнул на поднимавшийся от воды пар, на лампы. – Ты обладаешь силой, Рейн, почему не воспользуешься ею?

– Я могу использовать ее только для себя.

– А девушка? Твоя мать научила тебя помогать другим, контролировать свои эмоции. Что будет, если ты потеряешь контроль?

– Не знаю. Черт возьми, Лилан, я могу убить всех нас.

– Ты способен управлять ее энергией?

– Нет. Это она управляет моей, – усмехнулся Рейн.

– Будь я на твоем месте, что, конечно, невозможно, я спросил бы себя, стоит ли девушка такого риска.

Раджин медленно подошла к хозяину, и тот бессознательным движением запустил пальцы в ее роскошный мех. Его освобожденная энергия может уничтожить корабль и всех, кто находится на борту. Но выбора не оставалось.

– Позаботься, чтобы люди приготовились к возможным последствиям.

Рейн подошел к латунной ванне и, закрыв глаза, провел над ней руками. Потом еще раз. Вода закипела. Черт побери, нужно контролировать себя. Он разделся, добавил в кипяток холодной воды из кувшина и сел в ванну.

Спустя час он встал на колени, положил руки на бедра, медленно откинул голову. Зазвучал тихий напев, в комнате становилось все темнее, по его груди стекал пот. На полу перед ним стояли четыре глиняных кувшина с серебряным ободком, древними рунами и кельтскими письменами с родины матери, тех мест, где обитала сила. В сосудах хранились горсть земли с острова Скай, ветка терновника, используемая в друидских обрядах, капли свежевыпавшего дождя, а в последнем кувшине, пустом на взгляд непосвященного, был ветер вересковых .равнин. Ароматы мирры и имбиря, сандалового дерева и мяты смешивались друг с другом. Рейн молился, призывая к себе силу. Мебель дрожала, грозя сорваться с болтов. Ветер пронесся по каюте, сметая разбросанные со стола бумаги и опрокидывая заранее погашенные свечи. Простыни на кровати вздыбились, словно под лапами разъяренного зверя, и покорно легли на место, когда Рейн взял под контроль бушующие в нем силы.

Стихии ответили ему, могущественные духи приняли его энергию, направив ее по улицам города, сквозь переулки и окна, сквозь людей, которые ощущали только внезапное прикосновение теплого ветра. В глубинах его мозга родились яркие краски и свет, потом он увидел ее смутный и расплывчатый образ. Рейн чуть не потерял контроль, но подавил эмоции, загнал их поглубже и стал всматриваться.

Кувшин с веткой терновника загорелся, вода испарилась, земля рассыпалась, порыв ветра рассеял ее по полу.