– Я не знаю никакого Райдера…

– Хватит! – рявкнул он.

Карета вдруг замедлила ход, и он задернул шторку.

– Накинь капюшон, иди быстро, не поднимая головы. Дверца распахнулась. Микаэла увидела одного из членов его команды, открыла рот, чтобы заявить, что найдет дорогу к себе домой и без него, однако Рейн не дал ей такой возможности.

– Никаких объяснений или протестов, – раздраженно сказал он, высовываясь из кареты. – Можешь хранить свои тайны, женщина, но ты должна понять, что я многим рискую, освобождая тебя. Людьми, своим делом, связями в этой стране, даже моими кораблями. Мне безразлично, предатель ты или нет, я выполню данное Николасу обещание, даже несмотря на твое упрямство.

– Я вам не верю.

– Это не обязательно. Просто делай то, что я говорю, и ты окажешься в безопасности.

– Чертовски довольны собой, да? – пробормотала Микаэла, выходя из кареты.

В опасной близости от них стоял второй экипаж, из которого выходила закутанная в плащ женщина. С рыжими волосами и похожей фигурой. Микаэла нахмурилась, почувствовав укол ревности, хотя не имела на это права, когда женщина поцеловала его в щеку и села в их карету.

Рейн втолкнул Микаэлу в другую, и экипажи тут же разъехались в разные стороны.

– Отвлекающий маневр, – сказала она.

– Да.

Рейн достал из ящика под сиденьем плащ, треуголку и жилет. Затем спрятал турецкую саблю, опустил сиденье и оделся.

– Куда мы едем? – спросила Микаэла.

Он лишь молча посмотрел на нее. Скоро она сама увидит, ему не нужно, чтобы она сейчас выпрыгивала из кареты.

– Вы большой специалист по похищению женщин, Рейн.

– Добавила похищение девицы под покровом ночи к другим моим недостаткам? – усмехнулся он.

– Включая убийство? – Она тотчас пожалела о несправедливых словах.

Глаза у Рейна вспыхнули от гнева.

– То же самое я могу спросить и у тебя.

– Я же тебя не убила.

Микаэла ждала ответа, мысленно умоляя его развеять худшие из слухов, но он этого не сделал.

Ему казалось, что душа у него раскалывается на части, будто гранит под резцом скульптора. Бессмысленно заявлять о своей невиновности. Он делал это многие годы, и никто не верил ему, так почему сейчас должно быть по-другому?

– Вы отрицаете?

– А ты настолько доверяешь мне, что поверишь моему слову?

– Да, – после некоторого колебания ответила Микаэла, и он усмехнулся.

– Последние три года твоя жизнь состояла из одних тайн и подозрений. Ты не знаешь, что такое доверие.

Как он догадался? Наверное, ему рассказал Николас. Почему Николас доверился этому человеку? Что их связывает? Может, Рейн и есть тот двойной агент, хотя он назвал псевдоним, который Николас не мог бы случайно открыть ему.

– Зачем вы предложили жениться на мне?

– Мое имя и репутация, которая так всех пугает, будут служить защитой, если тебя найдут.

– А вы думаете, этого не произойдет?

– Пока Николас не отыщет предателя.

– А потом?

– Выбор за тобой.

Значит, он предлагает брак только из-за обещания Николасу защитить ее? Тем не менее она надеялась, что за его предложением кроется что-то еще. Но чего он мог хотеть от неуклюжей дурочки, которая за едой непременно испачкает платье и не преодолеет дюжины ступенек, чтобы не упасть? Или от женщины настолько опозоренной, что он бы отвернулся от нее, если бы узнал правду. Нет, все бессмысленно, ей суждено оставаться шпионкой и старой девой.

– Я должна увидеть Николаса. Должна рассказать ему о грузе золота, о дяде и его сообщниках.

– Ты признаешь, что знакома с этим человеком? – В ответ Микаэла только вздернула подбородок. – Исключено. Никаких встреч.

– Я должна!

– Никаких требований, – ледяным тоном предупредил Рейн. – Когда нужно, я могу быть чрезвычайно бессердечным ублюдком.

– Неужели? А кажетесь таким открытым и честным, – саркастически улыбнулась она. – И как долго я пробуду в вашем обществе?

Он пожал плечами.

– Я не выйду за вас. Рейн поднял брови.

– Вы не можете заставить меня. Он молча смотрел на нее.

– Я не желаю брать чье-либо имя только ради безопасности, – сказала Микаэла и мысленно добавила: «Я хочу сделать это во имя любви».

Но Рейн не предложил бы ей выйти за него, если бы знал, что она почти не отличается от шлюхи, которую хотела сделать из нее мадам.

– Значит, ты предпочитаешь бродить по улицам, пока кто-нибудь не всадит в тебя пулю?