– Микаэла, ты сотрешь всю кожу.

Она посмотрела на него со стыдом и раскаянием.

– Оно не сойдет, – упавшим голосом сказала она.

– Что не сойдет?

– Пятно.

– Не вижу никакого пятна.

– Оно здесь.

Рейн с болью смотрел на нее, ощущая полную растерянность.

– А если бы оно сошло, тогда что?

– Тогда я смогла бы быть тебе настоящей женой.

– Ты уже моя жена. Ничто этого не изменит.

– Ты достоин лучшей, Рейн.

– Надеюсь, я достоин тебя. – Он поднял ее из воды, завернул в мягкое полотенце и отнес на скамью под иллюминатором. Микаэлу била дрожь, и он начал растирать ей руки и плечи.

– Мы вместе справимся с тем, что тебя гнетет, дорогая. Она коснулась пальцами его намокшей рубашки.

– Глупо, правда? Ничего уже не изменить.

– Осознание своих ошибок – испытание для живущей на земле души.

– Учись в этой жизни, и следующая будет свободна от бремени. Карма. Реинкарнация, – улыбнулась она, заметив его удивление. – Я тоже кое-чему научилась в Индии.

– Облегчи свою душу, Микаэла. Это бремя терзает тебя. С тяжелым вздохом она выскользнула из его объятий, и Рейн кивнул на приготовленный для нее халат. Микаэла быстро закуталась в тяжелый бархат, еще хранивший, казалось, его тепло и запах, и села, повернувшись к иллюминатору, за которым исчезала вдали Англия.

Еще во время венчания Микаэла осознала, что ей больше нельзя прятаться от Рейна, это слишком несправедливо по отношению к нему. Он раскрыл свое прошлое, свою душу, значит, оставалось только одно: вручить ему свое будущее.

– Мы с майором Уинтерсом должны были пожениться, – едва выговорила она.

– Знаю. После твоего исчезновения ходили такие слухи. Микаэла пожала плечами, словно ей было все равно.

– Когда-то я думала, что безумно влюблена в него. Он казался таким красивым и смелым в мундире. Несколько раз мы поцеловались в саду, – пробормотала она, подумав, что те поцелуи нельзя даже сравнивать с поцелуями Рейна. – Нас еще не обручили, когда он явился в мою комнату. Я была шокирована, но больше всего меня потрясло, что он думал, будто я до свадьбы лягу с ним в постель.

Рейн сжал кулаки.

– Я отказалась. Тогда он пытался добиться своего лестью и насмешками. Дескать, мои поцелуи говорят о том, что я хочу его. – Рейн даже на расстоянии почувствовал ее боль и унижение. – Это неправда. Я хотела быть любимой, иметь семью, детей. Но только после того, как получу на это право. Когда я попросила его уйти из комнаты, он меня ударил. От потрясения я в первый момент никак не отреагировала, и он принял это за согласие, а когда я начала сопротивляться, повалил меня… – У нее вырвался сдавленный жалобный звук. – И потом взял то, что должно принадлежать мужу.

Рейн следил за выражением своего лица, пряча бушующую в нем ярость. Он предполагал нечто подобное, но его разум отказывался представить себе Микаэлу, беспомощно сопротивлявшуюся человеку, который хотел всего лишь удовлетворить свою похоть, не заботясь о последствиях.

– А твой дядя?

– Майор Уинтерс первый рассказал ему все, заявил, что я соблазнила его, заманила в свою комнату и отвергла, когда он уже не мог остановиться. – Микаэла склонила голову, и ее слова прозвучали на удивление невинно. – Отказ есть отказ. Неужели это трудно понять? – Она безутешно заплакала.

– Даже глупец понял бы, – ответил Рейн, но она, казалось, его не слышала.

– И знаешь, дядя поверил ему. Он сказал, что я всегда была дикой, что я развязна, неразборчива, и если бы не его строгость, то я превратилась бы в шлюху. Даже синяки не убедили его. Господи, как я ненавидела дядю за это! – Микаэла презрительно сплюнула. – Я была его родственницей, но он поверил своему адъютанту, а не мне. Будь довольна, что Уинтерс еще хочет тебя, сказал он, настаивая, чтобы я вышла замуж за майора. Я отказалась. Тогда он стал угрожать, мол, объявит всем, что я соблазнила Уинтерса, а потом вышвырнет меня на улицу. Я испугалась, не знала, что делать. Никто еще так ужасно со мной не обращался. – Она выглядела покинутой и одинокой. – Я не могла за него выйти, но если у меня не будет мужа, то все мое наследство перейдет к дяде. Я согласилась вести хозяйство в обмен на крышу над головой. Он сдержал обещание, никому не рассказал о случившемся, хотя постоянно напоминал мне, что я недостойная женщина и выбор у меня невелик: либо до конца своих дней жить по его правилам, либо идти со своим недавно приобретенным опытом на улицу. Уин-терс не оставлял попыток соблазнить меня, пока я не проткнула его кинжалом.

– Ему повезло, что у тебя не было пистолета. Микаэла слабо улыбнулась.

– Почти каждый день мне приходилось видеться с виновником моего позора. Николаса я встретила на благотворительной кухне, и он, похоже, слышал, что я думаю о мятежниках. Неделю спустя я начала шпионить за дядей.

Она замолчала, глядя в окно, а Рейн смотрел на нее.

– Он заслуживает смерти.

В его светлых глазах сверкала угроза, его жажда мщения одновременно согревала и пугала Микаэлу.