– Взгляни на меня. Посмотри, к чему ты прикасаешься, Микаэла.

Она послушно опустила взгляд на его плоский живот, густые черные волосы между сильных бедер. Он был возбужден, и его плоть становилась все больше, все длиннее.

– Это часть меня, как рука или нога. Это не оружие. – Рейн передвинул ее руки.

– Знаю. – Пальцы сомкнулись на его плоти. «Бархатная сталь», – подумала она.

– Это я хочу тебя. Именно я. Это часть меня, как твоя грудь – часть тебя.

Микаэла погладила его.

– Мокрый.

Его рука мгновенно оказалась у нее между ног, и она вздрогнула.

– Ты тоже, – прошептал Рейн, целуя ее, гладя плечи, грудь, бедра, ягодицы, потом осторожно положил ее на спину, легонько куснул живот, провел губами по бедру и раздвинул ей ноги.

Когда язык коснулся ее лона, самообладание покинуло Микаэлу.

«О Боже!» – Она выгнулась, приподняла бедра, упираясь пятками в кровать. Она хотела повернуться, но Рейн не прервал ласк и продолжал ее мучить, чувствуя приближение разрядки.

Микаэла смотрела на темноволосую голову у нее между ног, на бронзовые ладони, скользящие по ее коже, и ей казалось, что каждая его ласка проникает до самых костей, еще сильнее закручивая туго сжатую пружину. Она подалась навстречу, у Рейна вырвался тот странный низкий звук… и струна оборвалась. Но его движения ускорились, заставив Микаэлу раствориться в восхитительном океане муки и наслаждения.

Рейн поднял голову.

– Микаэла, посмотри на меня.

– Зачем?

Она медленно открыла глаза и, увидев, что он улыбается, покраснела.

– Я могу целую вечность смотреть на то, как ты получаешь удовольствие.

– Разве я могу сопротивляться тебе?

– В том-то все и дело, – улыбнулся он.

– А когда я смогу доставить удовольствие тебе?

Она сжала твердую плоть, и Рейн со стоном упал на нее. Ей нравилось ласкать мужа, но особенно Микаэлу возбуждала его реакция, он стал таким беззащитным в ее руках.

– О как же ты меня мучаешь! – Его ладони жадно скользили по телу Микаэлы.

– Не больше, чем ты меня. – Она провела ладонью по крепким мускулам ягодиц. – Мне хотелось это сделать с тех пор, как я проснулась.

– А что еще тебе хотелось сделать?

– Изучить тебя.

Раздался стук в дверь, и Рейн, выругавшись, сел.

– В чем дело? – крикнул он.

– Бриг, сэр. По правому борту.

– Подождите минуту.

Он разочарованно посмотрел на жену и встал с кровати. Микаэла, завернувшись в простыню, наблюдала, как он плещет холодной водой на возбужденную плоть.

– Ему больно?

– Он жаждет доставить тебе удовольствие, – ответил Рейн, пытаясь втиснуться в штаны.

– О! – Ее улыбка мгновенно стала дразнящей. – А ты уверен, что я получу удовольствие?

Он натянул рубашку и направился к ней.

– Ищи его, получи его, кричи от него, – говорил он при каждом шаге, а затем опустился на колени и обнял ее. – Ты слышала о «Камасутре»?

– Да, – смутилась Микаэла.

Это была откровенная книга о плотских наслаждениях. Чувственная. Запретная.

– Я внимательно ее изучил.

– На практике?

– Практика начнется сегодня ночью. – Рейну нравилось, что она ревнует.

Микаэла фыркнула, хотя каждой клеточкой жаждала, чтобы он начал прямо сейчас.

– Твоя уверенность раздражает. – Она погладила его по животу в опасной близости от чресл. Глаза у Рейна предостерегающе сверкнули, но она только усмехнулась, осознавая силу женских чар.

– Я разбудил в тебе искусительницу, – проворчал он, сожалея, что вынужден оставить эту сирену, взъерошенную, готовую к любви. Господи, он пропал. Совсем пропал.

Микаэла вскочила с кровати и прильнула к нему всем телом, но тут снова раздался стук.

– Минуту! – поморщившись, крикнул он. Она подтолкнула его к двери.

– Ты самое вкусное создание на свете, любимая. Кожа у нее порозовела, соски проступили сквозь тонкую простыню, и Рейну захотелось вернуться в постель.

– А какой вкус у тебя? – донесся до него тихий голос, когда он переступал порог.

Рейн крепко зажмурился, потом вышел и прислонился спиной к закрытой двери. Больше всего на свете он жаждал ее веры, ее потребности в нем. Он двинулся по коридору, готовый уничтожить бриг, чтобы поскорее снова оказаться в каюте.