– Ты жесток.

– И как это на тебя действует?

– Я тебя ненавижу.

Лейтенант внезапно исчез из поля зрения. Граф услышал хриплое дыхание, треск рвущейся одежды, стоны и глухие удары.

– Она была лучше, – прозвучало в наступившей тишине. Риджли вскочил, глядя на женщину со смесью ненависти и сожаления.

Кристиан вошел в комнату. Лейтенант побледнел, его взгляд метнулся к оружию, женщина встала, повернулась, и граф опустил ружье.

– Брэндис.

Она была в его старом костюме и держала в каждой руке по пистолету, направив их на мужчин.

– Я говорила, что приходить сюда опасно, – сказала она Риджли.

– Они все равно узнали бы.

– О тебе, но не обо мне! – выкрикнула она.

– Я выстрелю первым, – предупредил Кристиан лейтенанта и обратился к Брэндис: – Ради всего святого, опусти пистолеты!

– Уверяю тебя, я прекрасно умею с ними обращаться. Безжалостные глаза и жесткое лицо, которое не могла смягчить даже копна белокурых волос.

– Брэндис, дитя мое, что ты наделала?

– Я не дитя. Боже, как вы слепы! Отвергли меня ради любви шлюхи. – Леди Голдсуорт усмехнулась. – Вы обращались с ней лучше, чем с королевой. Все вы, – она жестом показала, что говорит обо всех мужчинах, – верили ей, а она вскрывала ваши письма, шпионила за вами, пока вы представляли для нее ценность.

– Брэндис, дорогая, скажи мне, что случилось? – в ужасе вскрикнул Кристиан.

– Перестаньте разыгрывать из себя осла, ваша светлость. Вы обожали Кэт. Она же хотела Монтгомери.

– Она была любовницей Кэтрин, – объяснил Риджли.

– Подонок! – Брэндис с перекошенным от отвращения лицом направила пистолет на него.

Кристиан подумал, что его стошнит прямо здесь.

– У тебя совсем нет стыда, женщина?

– У меня? Вы таскались за ее юбкой, как слюнявый щенок, а Кэт отдавалась половине Лондона. Это было трогательно.

– Я не любил ее.

– Ну конечно! Это все, что ты можешь сказать после того, как обрабатывал ее на полу библиотеки!

– Плотское влечение. Я никогда ее не любил.

– Она ни к кому не питала никаких чувств, Кристиан. Ни к кому. Даже ко мне. Она шантажировала меня еще до того, как страсть угасла. Она грозила рассказать вам, рассказать всем. Я бы не смогла этого вынести. А когда я обнаружила, что нас выследили, – сказала она, глядя на лейтенанта, – то приняла меры.

– Брэндис, – предупредил Риджли. – Нам придется его убить.

– Ее убили в карете, – покачал головой Кристиан. – Отсюда ты не могла раньше нее попасть в карету.

– Могла. Ей мешали юбки, а я была одета, как сейчас, и поехала верхом.

– Но твоя нога?

Брэндис усмехнулась, словно разговаривала со слабоумным:

– Подвернула, выпрыгивая из кареты.

В ту ночь ее привез домой Риджли. Несчастный случай на верховой прогулке. Значит, на ней была кровь убитой.

– И вы покрывали ее, распуская сплетни про Рейна? – спросил граф.

– Я любил ее, – пожал плечами лейтенант и шагнул в сторону, уходя из-под прицела.

– Лжешь! – Брэндис задохнулась от возмущения. – Ты хотел, чтобы он заплатил за то, что унизил тебя! Ты не мужчина, ты не способен встретиться с ним у барьера, правда, Дагги? Поэтому решил отобрать у него Кэтрин. Но она тебя отвергла, жалкий трус, и, не имея возможности отобрать у Монтгомери любовницу, ты в отместку отобрал у него свободу!

– Брэндис, скажи, что ты не убивала ее, – взмолился Кристиан.

– Кучер был пьян. Не составило труда отвлечь его…

– О Боже!

– Ради всего святого, женщина, замолчи! Из глубины комнаты выступил Рейн.

– Она не убивала Кэтрин, это сделал он.

Риджли метнулся к двери, но прежде чем кто-нибудь успел броситься в погоню, лейтенант попятился. Ему в лоб был направлен пистолет.

– Поднимите руки, лейтенант, – сказал Расти и кивнул Рейну. – Думаю, ты прав. У нее недостаточно сил, чтобы так перерезать горло.

– Брэндис, вы отвлекали кучера, пока лейтенант забирался в карету? – спросил Рейн, и та по-детски кивнула.