– Господи, как ты прекрасна!

Микаэла чувствовала это, чувствовала себя дикой и свободной, сильной и любимой. Она дразнила мужа, скользя по его отвердевшей плоти и наслаждаясь тем, как его пальцы впиваются ей в бедра, как он произносит ее имя, умоляя впустить его. Наконец она приподнялась, направила его плоть и с прерывистым вздохом опустилась на него.

Рейн сел, упиваясь покачиванием ее бедер, тихими вздохами, касавшимися его губ, обхватил руками восхитительную грудь.

– Рейн, о Рейн, – всхлипывала она после каждого неистового толчка.

Она шептала, что хочет его всего, хочет видеть, как он взорвется, хочет знать, что именно она привела его к этому.

– Господи, женщина, что ты со мной делаешь! – простонал Рейн, опрокидывая ее на спину.

Он почти вышел из нее, затем снова глубоко погрузился в ее лоно. Еще, еще и еще.

Восхитительно.

Неукротимо.

Экзотическая медь на чистейшем фарфоре.

Первобытная жажда и страсть.

Микаэла двигалась все быстрее, стремясь достичь вершины наслаждения, помогая себе руками и ногами, чтобы глубже вобрать его в себя.

Затем это произошло.

Мышцы у нее сократились, тело изогнулось, она запрокинула голову, и Рейн ощутил волну ее экстаза, которая увлекла его за собой.

На миг оба замерли, балансируя на пике всепоглощающего наслаждения, затем его тело напряглось в последней судороге, за которой последовало блаженное облегчение. Микаэла сжимала его в объятиях, улыбка озаряла ее прекрасное лицо, прерывистое дыхание ласкало его губы.

Он впитывал в себя вкус ее свободы, мелодичный звук коснулся его сердца, запечатлевшись в его бессмертной душе.

Рейн целовал ее лицо и шею, а она смеялась, закинув ногу ему на бедро и крепче прижималась к нему. Потом ухватила зубами серебряное кольцо у него в ухе, осторожно потянула, а когда он застонал, счастливо улыбнулась.

– Ты потрясающа… разрази меня гром, – сказал Рейн тяжело дыша.

– Да, – прошептала Микаэла. – Разрази меня гром. Он услышал, как дрогнул ее голос, и заглянул ей в глаза.

– Я сделал тебе больно?

Она покачала головой, недоумевая, как такое могло прийти ему в голову. Но слова мужа тронули ее. В глубине души она надеялась, что когда-нибудь Рейн ответит ей с той же силой, что он действительно хочет связать с ней жизнь, возможно, у них будут дети. Он женился на ней, чтобы защитить, а она вдруг обнаружила, что была лишена стольких чудесных вещей, о которых даже не подозревала, и теперь отказывалась думать о том, что могло бы разрушить это немыслимое чувство удовлетворения.

«Я люблю тебя, Рейн Монтгомери». Даже в самых безумных мечтах она не представляла, что найдется мужчина, обладающий таким терпением и пониманием, который возродит в ней женщину, почти уничтоженную дядей и Уинтерсом. Какое счастье прикасаться к нему и не чувствовать заполнивших ее сердце призраков! На ресницах появилась одинокая слеза, а затем скатилась по щеке.

– Поговори со мной, – попросил он.

– Я… я не знаю… я могу… то есть… у меня было столько ощущений. – Микаэла вспыхнула, попыталась отвести взгляд.

– Не нужно меня стесняться, любимая. Никогда. Так чудесно видеть и чувствовать твою свободу. Ты необыкновенно страстная натура.

– Вероятно. Ты им нужен на палубе? – спросила она, услышав шаги.

– Вот оно что. – Рейн прищелкнул языком. – Получила удовольствие и теперь готова от меня избавиться?

– Нет. С тех пор, как нашла тебе применение. – Микаэла удивилась собственной дерзости. – Может, тебе нужно подняться наверх? Если ты останешься, они будут знать, чем мы тут занимались.

– Думаю, твои крики не оставили на этот счет никаких сомнений.

Микаэла уткнулась ему в шею, и грудь у него задрожала от смеха. «Ей понадобится время, чтобы привыкнуть к своей любви», – подумал Рейн, хотя желал немедленно все повторить. Он боготворил жену, чувствовал себя отмеченным ее любовью.

– Мне нравится прикасаться к тебе, – прошептала Микаэла. Ее рука двигалась по его груди, пальцы играли соском, и она вдруг почувствовала, как его плоть у нее внутри снова напряглась. – О Боже.

– Кажется, тебе понравилось.

Она слегка приподняла бедра ему навстречу.

– Хочу еще.

– С удовольствием.

– О, я надеюсь.

Его бедра ритмично задвигались, и она, застонав, обхватила его ногами. Он чувствовал нетерпение Микаэлы и поднял ее ноги выше, движения его стали замедленными и сильными. Уже в первые секунды он был готов разрядиться, но ему хотелось услышать ее тихие всхлипы, поэтому он стал нежно поглаживать ее. Она напряглась, бедра стали подниматься и опускаться еще неистовее.