Он усилил нажим, а она с силой прижимала к себе его ягодицы.

– Ну же, Рейн, давай, – задыхаясь, шептала она. Результат ошеломил его. Микаэла смеялась, вскрикивала, и они вместе плыли на обжигающих волнах экстаза.

– Женщина, ты ненасытна.

– В данный момент я полностью удовлетворена. Благодарю вас, сэр.

– Всегда к вашим услугам, – прорычал он, падая на спину.

За дверью кто-то громко кашлянул, потом раздался стук.

– Да?

– Бриг приближается, сэр.

– Орудийные порты?

– Закрыты, сэр, но он хорошо вооружен.

– Зарядите пушки и будьте готовы.

– Да, капитан.

Не переставая хмуриться, Рейн вымылся, обошел каюту, подбирая одежду и надевая то, что нашел.

Микаэла без всякого раскаяния пожала плечами, когда он показал ей рубашку с оторванными пуговицами. Он присел на край постели и стал натягивать сапоги.

– Полагаю, ты хочешь, чтобы я осталась здесь.

– Я не знаю, что это за корабль, друг он или враг. Болтается тут уже несколько часов, а теперь идет к нам, – озабоченно сказал Рейн. – У нас недостаточно вооружения, чтобы принять бой.

– Бой? А почему бы и нет?

– Следует принимать в расчет непредвиденные обстоятельства. Я планировал как можно быстрее доставить тебя в Убежище. – Микаэла нахмурилась. – Остров моего от… Рэнсома.

– Он владеет целым островом?

– Да.

– Один?

– Нет, любимая, остров густо населен. В прошлом году Рэнсом даже вымостил несколько дорог.

– Когда ты в последний раз видел семью?

С задумчивым видом он встал и принялся застегивать свежую рубашку.

– Наверное, года четыре назад. Нет, кажется, меньше. Рейн отпер шкаф и достал оттуда пистолеты и красивую шпагу с украшенной драгоценными камнями рукояткой.

– Какое чудо! – сказала Микаэла.

Она подошла к мужу, коснулась пальцем рубинов, сапфиров и золотистого топаза. Рейн вложил тяжелую рукоять в изящную ладонь жены.

– Хорошо уравновешена, – сказала она с видом знатока.

– У тебя странная тяга к оружию. Это должно вызывать у меня беспокойство?

Микаэла с улыбкой приставила острие к его горлу.

– Мой отец хотел, чтобы я научилась стрелять, но из холодного оружия позволял мне брать только рапиру. – Она вернула ему клинок.

– Это шпага Рэнсома. Она принадлежала его деду, а до него всем мужчинам из рода Монтгомери, – пояснил Рейн, сжимая украшенную драгоценными камнями рукоятку, и Микаэла, увидев его печаль, почувствовала, как у нее защемило сердце.

– Поговори со мной, – попросила Микаэла.

– Аврора и Рэн не знают, что я разыскиваю своего настоящего отца. Последний раз мы… наговорили друг другу много резкостей.

– Ты должен им сказать. Просто обязан.

– Знаю. Но ты не могла бы… я хочу сказать… Ты будешь рядом со мной во время этого разговора?

Микаэла никогда бы не подумала, что Рейн может чего-то бояться, и она вдруг ощутила боль за него, за ранимость, неожиданно открывшуюся под его обычно неразрушимой уверенностью.

– Да. Конечно. Судя по тому, что ты мне рассказывал об Авроре, она поймет.

– Я волнуюсь не за нее.

– Думаешь, Рэнсом рассердится?

– У Рэна собственное мнение о тех, кто плодит незаконнорожденных детей, ведь он сам внебрачный ребенок.

Хотя подвиги Грэнвила Монтгомери и его отпрысков были ей хорошо известны, Микаэла сказала:

– Ребенок не может отвечать за действия отца. Рэнсом должен это понимать.

– Это его пунктик, но я расскажу тебе обо всем позже. – Рейн вдруг притянул жену к себе, впился ей в губы страстным поцелуем, затем так же внезапно отступил. В его взгляде мелькнула тревога. – Если случится худшее… Покорись.

– Нет! Даже не проси меня об этом!

– Да! – Он встряхнул ее. – Покорись и живи. У тебя нет шансов в борьбе против этих людей, ты сама знаешь. Если останусь жив, я найду тебя. Поклянись, Микаэла, или я собственноручно убью тебя, прежде чем ты окажешься в их руках. Поклянись.

– Клянусь!

Он снова поцеловал ее, беря все, что можно, от этой минуты.

– Теперь запри дверь. Твои пистолеты там.

«Этого никогда не случится», – подумала Микаэла. Никто не посмеет притронуться к нему или к его кораблю.