– Доброе утро, джентльмены.

– Доброе утро, миледи.

– Далеко мы от острова?

Оба помощника взглянули на прямую спину Рейна, потом на рулевого. Лилан кивком указал на нос судна. Микаэла повернулась, и глаза у нее сначала расширились от удивления, затем превратились в щелочки от гнева. Остров лежал перед ней – до него оставалось плыть меньше часа! Микаэла до боли стиснула кулаки. Значит, скоро она увидит его отца, мать, друзей, а Рейн не удосужился хотя бы предупредить ее. Микаэла снова почувствовала себя чужой. Следующие несколько дней пройдут под взглядами его родственников, поэтому она не станет позорить мужа и будет разыгрывать перед всеми полнейшее счастье.

– Я хочу поговорить с тобой.

– Не сейчас. – Он даже не взглянул на нее.

– Нет, сейчас. Он ушел и больше не вернется. У него были свои причины напасть на тебя, и ты ничего не сможешь выяснить, пока не встретишься с ним.

– Это тебя не касается. Неприязненный тон больно задел ее.

– Если ты хочешь отделаться от меня, тогда помоги мне, Рейн Монтгомери, – прошипела она. – Я проткну тебя шпагой твоего деда.

– Он не мой дед.

– Нет, твой. Рэнсом твой отец. Аврора твоя мать. Что ты скажешь им, когда придется рассказать, что Колин занимается пиратством?

– Ничего не скажу.

– Значит, мы продолжим это тягостное молчание? – Сочувствие к нему перешло в ярость. – Я хочу разговаривать с мужем, черт побери, а не со стенкой! Хочу обнимать его по ночам, утешать, даже если он… – ее голос дрогнул, – не хочет меня.

Рейн продолжал смотреть на белую полосу за кормой «Императрицы», но пальцы его сжались в кулак. Микаэла проклинала его за бесчувственность, за то, что он заставил ее полюбить человека, который наглухо заперт у него внутри.

– Пойдем в каюту и поговорим наедине.

– Нам нечего обсуждать.

– Понятно. Наш брак и твои друзья ничего для тебя не значат, когда ты не в настроении.

Рейн наконец повернулся. Глаза сверкают бешенством, голос резкий:

– Я не нуждаюсь ни в твоем сочувствии, ни в постоянных наставлениях, женщина! Это тебя не касается и никогда не будет касаться. Возвращайся в каюту и оставь меня в покое!

Члены экипажа изумленно воззрились на него, однако Микаэла не отступила.

– Теперь мне ясно, почему он стрелял в тебя, – резко бросила она. – Ты напялил на себя шкуру ублюдка, которым не хотел быть.

Рейн молча смотрел ей вслед. Она не стала спускаться по трапу, а спрыгнула вниз. Он подбежал к поручням и увидел ее в объятиях Кабаи, который нес хозяйку в каюту. Рейн бросился за ней, потом вернулся на свое место и опять устремил взгляд на море. Если появится Колин, тогда он сможет выпороть нахала за то, что тот издевался над ним, вынудил к бою, за то, что бросил свою учебу и занялся пиратством.

Микаэла стояла на носу судна. Она не думала, что может так разозлиться на мужа и испытывать такую боль, но Рейн одним движением вырвал ее из своего сердца. Все это время он был таким внимательным, откровенным, добрым, благородным и вдруг безжалостно отверг ее. Теперь она понимала, откуда у него репутация жестокого человека, но не могла представить, что ей придется испытать это на себе. Почему нападение Колина ввергло его в это ужасное молчание? Если оставить Рейна в покое, может, он вернется к ней? Микаэла решила не докучать ему, как раньше он не докучал ей. Впрочем, у нее не было выбора.

«Императрица» обогнула подводный риф, прошла мимо скал в пятнах кустарника и лиан, затем между двух мысов, далеко выдающихся в море. Лилан объяснил Микаэле, что фарватер не предназначен для судов большего водоизмещения или с более низкой осадкой, чем у «Императрицы», но во время прилива войти в пролив не сложнее, чем запустить игрушечный кораблик в ванну.

Тут корабль накренился, заходя в пролив, а Микаэла с подозрением взглянула на острые пики рифа, затем на скалу, которая находилась так близко, что до нее, казалось, можно было дотронуться рукой. Господи, сейчас они во что-нибудь врежутся! Но «Императрица», без труда преодолев узкий пролив, вошла в маленькую бухту, и матросы стали убирать паруса. Микаэла оглянулась на скалы, закрывающие проход в бухту, и поняла, отчего Рэнсом выбрал это место. Никто не догадается, что остров заселен, если не преодолеет опасный пролив, а попытавшись сделать это, сядет на мель или разобьется о скалы.

Микаэла посмотрела на членов команды, жаждавшей побыстрее сойти на берег. В приказах Рейна тоже слышалось явное нетерпение. Когда он поймал взгляд жены, на миг потерял хладнокровие, но потом снова занялся швартовкой.

– Мы с тобой по-прежнему друзья? – спросила Микаэла пантеру, и та привалилась к ней, чуть не сбив с ног.

Перед ними раскинулся город, покрытый зеленью и окруженный горами. За кромкой прибоя шла полоса розового песка, а дальше виднелись яркая растительность и дома, выбеленные солнцем, с просторными двориками. Улицы расходились веером в десяти направлениях, главная сворачивала и уходила вдоль побережья. Микаэла заметила сторожевой пост, а под ним, на склоне горы, кофейные плантации и поля сахарного тростника. Она видела магазины, шныряющих вокруг ребятишек, слышала веселые голоса, ощущала запах жареного мяса и свежего хлеба. Настоящий рай. Валгалла. Прикрыв глаза рукой, она перевела взгляд на самый большой дом, господствующий над городком и словно дававший начало всему острову. Двухэтажный, просторный, с коричневыми деревянными арками окон и дверей, с галереями и балкончиками, которые поддерживались опорами, установленными на неровном склоне горы. К дому вела дорога, вымощенная камнем. Микаэла глубоко вдохнула аромат экзотических растений. Как хорошо жить здесь! Рейну очень повезло.