– Я-то? – Куки посмотрел на Хлюпика из-под прищуренных век. – Я каюкер. Знаешь, что это такое?

– Нет.

– Серьёзно?!

– Ты говоришь очень много непонятных слов, – сердито ответил Хлюпик. – Я их и не слышал никогда.

В глазах зеленовласого мелькнуло что-то похожее на сочувствие.

– Скоро вам всем предстоит услышать и запомнить много новых слов, парень. Очень много…

– Почему это?

– Жизнь такая потому что…

– А чего делают каюкеры?

– Как что? Каюк!

– В смысле?

– В смысле – конец. Финиш. End. Понимаешь?

– Не-а…

– Блин! Ну, как бы тебе объяснить… Вот, например, вы живёте, старитесь… А потом наступает каюк. Так ведь?

– Нет. Не так.

Куки долгим взглядом посмотрел на Хлюпика.

– Извини, не понял?

– Да это же любой ребёнок знает! – воскликнул Хлюпик. – Когда жизнь вся прожита, за тобой приходит Амба. Ну то есть обычно она сначала несколько раз снится, а потом уже приходит и уводит за собой.

– Что ещё за Амба?

– Ну, Амба. Высокая такая, красноглазая, в чёрном балахоне, с косой и с трубкой.

Глазки Куки полезли вверх.

– О духи предков! Ещё и с трубкой! Куда я попал…

– А что, у вас разве не так? – дипломатично спросил Хлюпик.

– Слушай сюда, парень. У нас не так. Когда у нас кому-то приходит конец, его кладут в гроб и зарывают в землю… Понимаешь, о чём я? – вдруг спросил Куки с сомнением.

– У нас никто никого не зарывает. Глупости какие! Говорю же, Амба приходит, кому уже срок вышел…

– Н-ну… Может, и так… Кто вас тут знает, в самом деле. Такая глухомань… Да ты не обижайся, парень, – торопливо добавил Куки. – Ты же не виноват, что живёшь здесь. Я как раз такое место и искал, собственно говоря…

– А зачем?

– Ну, видишь ли, это связано с моей работой. Считай, я вроде Амбы. Вот, например, нападёт на какую-нибудь деревеньку монстр – сразу зовут меня. Я прихожу и делаю мерзавцу каюк. Или там надо какой-нибудь городской шишке другую шишку слить… Не понимаешь, да? – расстроенно спросил Куки.

– Нет, почему же. Ты вроде охотника, верно? – ответил Хлюпик, действительно не совсем понимавший, как можно заказать и тем более слить куда-то шишку.

– Гм… Ну да, вроде того. Только ещё круче. Слушай… – Куки вдруг принюхался. – А чем это от тебя так несёт?

– Это табак! – важно ответил смоукер, после непродолжительных размышлений догадавшийся, о чем идёт речь. – Его курят!

– А тебя дома за это не накажут?

– Если буду мало курить – в конце концов, накажут, – недоумённо пожал плечами Хлюпик.

– Если будешь МАЛО курить?! А мало – это сколько?

– Каждый настоящий смоукер должен выкуривать в день две-три трубки табаку.

– И дети?!

– Нет, что ты, – снисходительно улыбнулся Хлюпик. – До пятого класса – всего по пачке папирос. Куда им больше!

Куки выглядел совершенно несчастным.

– Парень… Скажи, ты меня не разыгрываешь?

– Нет, конечно.

– Ну… Ну тогда давай закурим, что ли…

Хлюпик открыл поясную сумочку, вытащил клочок бумаги и протянул новому знакомому вместе со щепотью табака. Тот, ловко орудуя пальцами, скрутил «козью ногу». Сам Хлюпик набил чилим, чиркнул кресалом, затянулся и дал прикурить Куки. Зеленовласый немедленно закашлялся.

– Ух ты, блин! Крепкий какой!

– Ну, это разве крепкий! – снисходительно усмехнулся Хлюпик. – Вот махорка, которую Деда выращивает, – та да, крепкая. Москитов на лету убивает.

Куки снова затянулся и с уважением посмотрел на Хлюпика.

– Ну табак вы, положим, сами выращиваете. А бумагу откуда берете?

– По-разному… Большой Папа ездит каждый год куда-то и обменивает табак на всякие вещи. Ну и газет привозит на всю деревню. А когда они кончаются, можно старые осиные гнёзда в лесу отыскивать и из них бумагу делать. А вообще-то, у нас папиросками только дети балуются или гультяи всякие, у которых трубок нету… – Тут Хлюпик вновь насупился и замолчал.

– Газеты? – оживился Куки. – А что за газеты?

– Обыкновенные газеты. Жёлтенькие.

– Так вы их что же, не читаете даже? – осторожно спросил Куки.

– Ты опять говоришь как-то странно. Читают книгу. А из газеты только самокрутки крутят.

Куки выглядел совершенно сбитым с толку.

– Слушай, а кто у вас самый главный? В племени, в смысле?

– Папа, конечно! Большой Папа!

– Твой папа? Так ты – сын вождя?

– Нет, не мой. Он… – Хлюпик задумался.

Ему вообще-то ни разу не приходил в голову вопрос, почему Большого Папу все зовут именно так.