Каол подъезжал к Фарлийским Камням — условленному месту встречи с Джиретом Рыжебородым. Однако настроение Джирета от этого лучше не стало.

Молодой Валерьент находился на вершине холма, откуда было удобно наблюдать за дорогой и окрестностями. Узнав о появлении Каола, он выругался:

— Даркарон его побери! Он думал, что мы так и будем дожидаться его?

Джирет вскочил. Под ногами хрустнули высохшие лишайники. Боец, сообщивший ему эту весть, был его сверстником. Одним из четырнадцати мальчишек, переживших бойню в Страккском лесу.

— Мы же оставили ему лошадь. — Джирет сердился и вместе с тем радовался, что с Каолом ничего не случилось. — За это время можно было бы и пешком дойти. Я ждал его тремя днями раньше.

— Похоже, он не один.

Порывистый светловолосый сверстник Джирета выгнул спину и потянулся. Тускло блеснули заклепки на его кольчуге. Лезвие меча, наоборот, ярко вспыхнуло, будто его опустили в кислоту.

Джирет стиснул зубы. Новость подействовала на него раздражающе. Он быстро спустился с холма в ложбинку, где спали бойцы. Три долгие бессонные ночи (и вдобавок темные, ибо костров из соображения безопасности не разводили) взяли свое. За все время пути они не видели ни одного паравианского призрака, но в воздухе что-то витало, наполняя сердца глубокой печалью.

Всадник остановился невдалеке от того места, где паслись захваченные бойцами лошади. Джирет, прятавшийся в ольшанике, пригляделся и сразу обратил внимание на узкие плечи. Кого это он с собой привез?

Наблюдая сквозь ветви ольшаника, Джирет ждал, что будет дальше. Каол спрыгнул с лошади. Второй всадник оставался в седле. «Никак мальчишка? — подумал Джирет, глядя на тщедушные плечи. — Где же Каол его нашел?»

— Чтоб нас пожрали ийяты, неужели нельзя было без приключений?

Его слова спугнули зяблика, и тот метнулся прочь из ольшаника. Прятаться дальше было бесполезно: Каол явно почуял его присутствие. Джирет стал выбираться наружу, но даже в гневе он не позволил себе сломать ни одной веточки.

Судя по сгорбленным плечам Каола, дорога утомила его. Достав бурдюк с водой, он промочил горло и быстро сплюнул.

— У нее двое малышей, — сказал он.

Джирет так и застыл на месте, окруженный роем назойливых цикад. Ему было достаточно взглянуть на измученное лицо Каола, и его гнев растаял.

— Я думал, там были одни мужчины.

Седовласый командующий что-то пробурчал, потом вылил остатки воды себе на голову. Радужная россыпь капелек сверкнула в его запыленных волосах. Замедляя движение на шрамах, струйки стекали по лицу вниз. Глаза Джирета и Каола встретились.

После трагедии в Страккском лесу никто из выживших не напоминал Каолу о том, о чем он сам боялся вспоминать… Аритон умолял его держать детей клана подальше от страшной битвы на берегах Талькворина. Упрямство Каола, по сути дела, подрубило северные ратанские кланы, лишив их будущего. Лесной мох тогда сделался ярко-красным от детской крови. Кто знает, послушайся он Аритона, может, не было бы и другого злодеяния — уничтожения Лизаэром женской линии кланов… Каол тоже никогда не говорил об этом вслух, но память о страшной плате за своеволие оставалась его незаживающей раной.

— Эти детишки спрятались в рогожах. Не волнуйся, я сделал так, что тел они не видели.

Джирет закрыл глаза и усилием воли заставил себя молчать. Цикады, потревоженные выплеснутой водой, метались вокруг его сапог и кольчуги.

— Есть вещи, которые приходится делать, — тихо сказал Каол. — Но я не могу убивать женщин и детей. Даже ради спасения жизни нашего наследного принца.

Джирет перевел взгляд на пленницу. Невысокая, ладно скроенная, с каштановыми волосами. Наверное, даже миловидная, если бы не чумазое лицо и предельная усталость. Рот ее был заткнут куском рогожи. Покрасневшие глаза смотрели пугливо и в то же время вызывающе. Женщина прижимала к себе ребенка; на вид ему было не больше трех лет. Второй малыш спал в седельной сумке, посасывая грязный палец.

От взгляда пленницы Джирету стало не по себе.

— Я и так все понимаю, — сказал он Каолу, предваряя его объяснения. — Рот ей пришлось заткнуть, а то бы она без конца кричала. Не удивлюсь, если она пыталась ударить тебя ножом в спину.

— Почти так. На то у нее были свои причины — я убил ее брата.

Он мотнул головой, стряхивая с волос последние капли.

— Иначе было нельзя. О джелотском разгроме знал каждый возница. Слухи — что ветер. В кулаке все равно не удержишь.

Сказанное не удивило Джирета. Он вновь посмотрел на пленницу.

— Я развяжу тебя, но только в том случае, если ты не причинишь вреда моим бойцам.

Пленница злобно сверкнула на него глазами. Она была почти уверена, что ее изнасилуют либо бросят в здешней глуши, отобрав детей. Что ж, бойцы имели на это право: когда-то горожане, вторгшиеся в Страккский лес, безжалостно убили их матерей и сестер. Кланы настолько поредели, что каждый ребенок — не важно, украденный или зачатый насильственным образом — являлся подарком судьбы. Только горечь воспоминаний об участи собственной матери и сестер удерживали Джирета от безрассудной мести. Хотя горожане и называли их варварами, совесть не позволяла ему воевать с женщиной и малолетними детьми. Потянув Каола за мокрый рукав, Валерьент увел его подальше от пленницы. Когда они отошли на достаточное расстояние, Джирет сказал: