Неподалеку стояла повозка. Узколицый офицер из Англифена, восседавший на ней, удивленно крутанул ус и поинтересовался, почему это Пескиль так взвинчен. Командир итарранских наемников повернул к нему искаженное злобой лицо.

— Даркарон нас всех побери! Да в этих скалах целые лабиринты пещер. Я уверен, что варвары затаились там и готовят настоящую бойню.

— Ему уже везде мерещатся варвары, — пробормотал себе под нос возница.

Говорить такое громко он не решался, зная крутой нрав рассерженного Пескиля.

Прошел еще один томительный час. Войска, разморенные солнцем и ожиданием, начали выказывать недовольство, сменившееся ропотом. Сержанты наперебой запрашивали старших командиров, когда же отряды двинутся дальше.

— Никто не сделает ни шагу! — отрезал Пескиль в ответ на осторожный вопрос Дигана. — Они что, оглохли? Когда будет можно, я сам скажу. И ни минутой раньше. Пусть радуются, что до сих пор живы!

Гонцам, терпеливо ожидавшим новых распоряжений, он сказал:

— Ты отправишься на северный склон, ты — на южный. Передайте, что я приказываю всем отрядам медленно спускаться и все время продолжать осмотр. А то, глядишь, и они впадут в благодушие.

Ропот нарастал. Кто-то, говоря нарочито громко, упрекнул Пескиля в недостатке храбрости. Из-за его мнимых страхов вся армия должна топтаться на месте, когда любому дураку ясно, что в Вальгапском ущелье пусто.

Командир упрямо стоял на своем, равнодушный к насмешкам. Только черные глаза возбужденно блестели да двигались желваки на лице. Вскоре к нему подъехал Лизаэр.

Принц оставался в седле. Забрало его шлема было поднято. На лице блестел пот. Он еще никогда не видел Пескиля таким. Даже тогда, в Страккском лесу.

— Вижу, вас что-то волнует, — осторожно начал Лизаэр, не задавая вопросов.

Пескиль коротко кивнул.

— Не нравится мне все это. Очень не нравится. Мне было бы легче узнать о ловушках из бревен. Наверное, сейчас я мог бы даже заснуть под камнепад. Поверьте, мои ребята умеют искать. Но все, что они нашли, — примятый папоротник. И больше ничего!

— И что же вам подсказывает ваше чутье? — спросил Лизаэр.

Он снял шлем и прикрыл глаза, с наслаждением вдыхая ветер, пахнущий еловой хвоей.

— Чутье? Оно вопит во все горло, предостерегая о ловушках.

Над утесами кружила хищная птица, какая именно — отсюда было не разглядеть. Пескиль смотрел на ее ленивые круги, потом решительно стиснул эфес меча.

— Ваше высочество, в этой игре роль котов досталась не нам. Верьте моему чутью: мы — мыши.

Прошел еще час, не принесший никаких ошеломляющих вестей. Пескиль уступил: хватит поисков. Он направил новых гонцов, чтобы поторопили наемников. Не успел он их послать, как ему донесли, что на северном склоне при спуске пострадали двадцать шесть человек.

— Варвары там ни при чем, — торопливо сообщил запыхавшийся от бега гонец. — Это происходило на глазах у других. Кто поскользнулся, кто хлипкий камень за прочный принял. Наступил, а тот провалился. Пескиль натянул поводья мерина.

— Возвращайся наверх, — велел он гонцу. — И пошли кого-нибудь на южный склон. Скажешь ему, что я приказал всем замереть там, где их застанет мой приказ. К счастью, на южном склоне обошлось без происшествий. Пусть не трогаются с места, пока я не докопаюсь до причины.

Заметив удивленный взгляд Лизаэра, Пескиль сказал ему:

— Ваше высочество, нам придется здесь задержаться. Прикажите командирам разбивать лагерь. На ночь глядя мы уже точно никуда не пойдем. И передайте, чтобы не давали солдатам ни малейших послаблений. Возможно, на проверку ущелья моим ребятам понадобится не один день.

Неуклюже ступая, к ним подошел грузный и коренастый Хараден, нынешний командующий итарранского гарнизона. Он отличался невозмутимостью и рассудительностью. Его небесно-голубые глаза никак не вязались с кустистыми седеющими бровями. За Хараденом прочно закрепилось прозвище «медведь в берлоге». Сейчас брови командира были сердито вздернуты.

— Гонец с южного склона по пути сломал ногу. У них тоже не обошлось без жертв. Семнадцать падений. Парень корчится от боли. Лекари хотели дать ему снотворное, но он сказал, что вначале должен передать тебе донесение.

— Скажи ему: пусть не противится лекарям. Мне он нужен живой и здоровый. Справимся без него.

Пескиль нагнулся, сдвинул плечи. Тяжелая кольчуга, которую он надевал, когда садился на коня, сама упала вниз. Раскрыв седельную сумку, командир достал легкую кольчугу и накинул ее поверх своей выцветшей кожаной куртки. Сержант, не дожидаясь приказа, взял под уздцы его мерина.