Дозорный и сам был на пределе. Пот заливал ему глаза, заставляя жмуриться и тереть их грязными руками. Он видел, что Аритон вновь оказался в кустах. И опять в воздух взлетел фонтан сорванных листьев, опять жалобно заскулили срезанные прутья. Стиснув зубы, Повелитель Теней пригнулся. Эрлин, метивший ему в голову, с размаху ударил по ни в чем не повинным ветвям.

Суровый разговор мечей продолжался. Аритону не повезло: не удержав равновесие, он осел и припал на одно колено. Эрлин тут же этим воспользовался и навис над ним. Оставалось лишь примять кусты, упасть на противника и добить его. Предводитель мыслил взять силой, Аритон уповал на свою ловкость. У него оставались считаные секунды, пока Эрлин примеривался для нового удара… Воздух прочертила сверкающая черная дуга. Аритон ударил по самому кончику меча Эрлина. Тот явно не ожидал такого маневра и выпустил оружие. Тяжесть мгновенно повлекла его меч вниз. Рукоятка несколько раз блеснула среди зелени. Острое лезвие наполовину вошло в рыхлую темную землю.

Эрлин попятился, собрался было нагнуться и подхватить упавший меч. Нога за что-то зацепилась, и он рухнул на спину. Голова запрокинулась, бирюзовые глаза яростно блестели. Он вскинул подбородок и… Прямо в кадык Эрлина уперлось черное лезвие Алитиеля.

На горле Эрлина выступили капельки крови и пропали в лабиринте листьев. Волосы Аритона сбились в комья, потная рука слиплась с эфесом меча. Черное лезвие слегка подрагивало в опасной близости от горла поверженного противника.

— Зачем? — еле слышно выдохнул Аритон.

Эрлин зло посмотрел на черную полосу стали и ничего не ответил. Его молчание стало сигналом. Из укрытия неслышно появились бойцы клана с луками и стрелами наготове. Аритон Фаленский оказался под их перекрестным прицелом.

Слегка кивнув им, Аритон встал и отшвырнул меч. Черное лезвие с резким, сердитым звоном скрылось в кустах и вылетело к ногам дозорного. Тот не осмелился нагнуться и поднять оружие. Обхватив руками стволы двух соседних деревьев, Аритон замер в ожидании.

Лицо Повелителя Теней не выражало ни радости победы, ни страха, ни нетерпения. Гнев — вот что было написано на его лице. От гнева содрогалось и все его тело. Видя, что Эрлин не скомандовал стрелкам опустить луки, Аритон шумно, с присвистом, вздохнул. Затем четким, поставленным голосом менестреля он повторил вопрос:

— Зачем?

Эрлин велел лучникам убрать оружие. Его ответ Аритону был коротким и бесстрастным:

— Мне нужно было проверить твою храбрость.

— Ценой собственной жизни? — недоверчиво спросил Фаленит.

Его захлестнул новый прилив ярости. Оторвав руки от стволов, он повернулся к Эрлину, давая понять, что такое объяснение его не устраивает.

— А разве Стейвен тебе не говорил? Если у кайдена нет других способов испытать принца, он вступает с ним в поединок.

Эрлин устало поднялся, поглаживая руки, исцарапанные кустами. Гнев наследного принца ничуть не затронул его.

— Тебе известно о казни госпожи Маноллы, наместницы Тайсана? — вдруг спросил он.

По телу Аритона пробежала судорога.

— Я только два дня назад узнал о Манолле.

Потом он замолчал, скорбно сжав губы. Душевная рана была слишком свежей. Аритон скорбел не только о судьбе тайсанской наместницы, убитой по повелению наследного принца. Ему было больно за свою косвенную причастность к гибели этой замечательной женщины. Аритон даже не пытался успокаивать себя рассуждениями, что сам он ни о чем не просил Маноллу и что все это она сделала по собственному почину. Напоминание о Стейвене пробудило в памяти Фаленита другой, не менее болезненный момент его жизни. Перед кровавой бойней в Страккском лесу Стейвен, отец Джирета Рыжебородого, заставил Аритона принести клятву наследного принца.

Здешнему кайдену, затеявшему столь нелепую проверку, Повелитель Теней сказал:

— Ты мне так и не объяснил причину, заставившую тебя проверять мою храбрость. Я ведь не являюсь наследным принцем Шанда.

— Причина вполне очевидна, — возразил Эрлин, счищая с пальцев прилипшие кусочки листьев. — Ты один служишь приманкой для армии в тридцать пять тысяч человек. Если бы ты пришел сюда звать моих бойцов сражаться на твоей стороне, я бы вначале тщательно разузнал обо всем, что случилось на берегах Талькворина. Для чего тогда тебе понадобились твои тени и магия? Для защиты твоих сторонников или же для спасения собственной шкуры? Я был просто обязан это выяснить.

Аритон замер. Эрлин торопливо махнул рукой, давая понять, что его объяснения не окончены.

— А еще я хотел проверить, умеешь ли ты сражаться. Клянусь Этом, я никогда не отправил бы своих людей на подмогу принцу-слабаку. Надо отдать тебе должное: сражался ты достойно и честно, не злоупотребив своими магическими силами. Но даже если бы ты и погиб на этом самом месте от моего меча, мы бы ничего не потеряли. Земли Шанда оказались бы в стороне от военной заварухи.

— А мой труп ты отправил бы в Алестрон, дабы получить заслуженное вознаграждение?

Аритон убрал со лба и висков слипшиеся волосы. Гнев ушел из его души, как вода сквозь решето. Раны, нанесенные ему Эрлином, жгли и болели, но ничуть не менее жгучими были его слова, обращенные к кайдену Шанда:

— Ты допустил одну серьезную ошибку. Я приплыл сюда не затем, чтобы просить твоих соплеменников воевать на моей стороне.

Эрлин стал похож на медведя, решившего отведать меду, но атакованного роем пчел.

— Даркарон тебя побери, зачем же тогда ты явился? Аритон кисло улыбнулся. Лучники затаили дыхание, ожидая его ответа. Аритон взглянул на перепачканную кровью рубаху, поморщился и сказал: