— Со времен Торбанда каждый Фаленит ставил чувство собственного достоинства выше жизненных удобств.

Подойдя к Аритону сзади, маг коснулся руками его ключиц. Руки Асандира обладали крепостью стали, но сейчас прикосновение было совсем легким, даже нежным.

— Я согласен терпеть унижения и скитаться по дорогам. Только избавьте меня от наследия моей династии.

Асандир сдавил ключицы принца чуть сильнее. Аритон дернулся всем телом. Не обращая на это внимания, маг повел большими пальцами вверх по шее и достиг затылка. Там он расположил пальцы по-другому и стал двигаться к макушке. Кожа под черными влажными прядями Аритоновых волос пылала так, будто Фаленит подхватил лихорадку. Под треск догорающего костра и стук дождевых струй Асандир сказал:

— Потоки силы, питающие Этеру и все живое на ней, имеют очень тонкий настрой. Оттуда же мы черпаем силу для магических заклинаний. Если вычерпывать слишком много и слишком быстро, нарушается равновесие между Душой и телом. Древний ритуал, который ты столь беспечно вызвал к жизни своей музыкой, требует защитной цепи из особых заклинаний. В прошлом выбросом силы управлял целый круг паравианских певцов.

Руки Асандира творили чудеса. У Аритона приятно покалывало в теле, боль постепенно уходила. Он склонил голову и шумно вздохнул. По вискам заструился пот, чертя косые борозды у него на щеках. Глотая воздух, принц быстро проговорил:

— Дакар предупреждал, что я заболею. Надеюсь, ничего серьезного? Наверное, обыкновенное перенапряжение?

— Если бы так. — Асандир подвел свои пальцы к макушке Аритона и нажал на нее. — Но если бы ты утратил источник магических способностей внутри себя, уверяю, ты бы сейчас был мертв. Любой человек, не имеющий выучки и случайно столкнувшийся с подобными силами, непременно гибнет.

Желая скрыть дрожь, вновь (в который уже раз) охватившую его тело, Аритон сказал:

— Если это так, я остался жив по чистой случайности. Мне не пробиться к внутреннему источнику. Возможно, его у меня уже нет. После битвы в Страккском лесу я потерял магическое зрение.

— Но твои внутренние каналы, по которым к тебе поступали магические силы, не повреждены, — равнодушно сообщил ему Асандир, словно речь шла о каком-то пустяке. — Ты не слишком умело обошелся с заклинаниями, когда призывал магические силы, и это тебе повредило. Узор нитей, слагающих твою личность, несколько изменился. Ты поверил, что лишился своих былых способностей. Но со временем ты сможешь их полностью восстановить, хотя вначале твоя душа должна вырваться из тисков обостренной совести, свойственной династии Фаленитов. Ты должен научиться себя прощать.

Аритон отпрянул, словно руки мага внезапно превратились в раскаленные железные прутья.

— Эт милосердный, о чем вы? Я же проклят! Где подтверждение вашим словам? Содружество прекрасно знает: стоит армии Лизаэра напасть на мой след, как Деш-Тир снова начнет подталкивать меня к расправе с братом. Жестокости Страккского леса повторятся в другом месте.

Асандир вдруг с силой надавил ему на плечи.

— Ты хотел услышать от меня правду. Ты ее услышал. Если не считаешь себя калекой — ищи способ вернуть внутреннее равновесие.

Маг замолчал. Аритон под его руками все еще вздрагивал, но уже не от телесных, а от душевных судорог. Предельное отчаяние и рвущиеся наружу слезы — вот с чем упрямо пытался совладать ученик Халирона. Дальнейшие разговоры с ним ни к чему бы не привели, и потому Асандир просто погрузил его в сон. Маг уложил Аритона поудобнее, распрямил ему обмякшие руки и ноги и укрыл одеялом.

И конечно же, на пороге пещеры сразу появился мокрый и злющий Дакар, обвешанный не менее мокрой упряжью.

— Думаешь, я не заметил, как ты подслушиваешь у входа? — спросил Асандир Безумного Пророка.

Под гром медных пряжек и скрип разбухших сыромятных ремней Дакар протопал к огню. Медное кольцо, свисавшее у него с плеча, вспыхнуло золотистым драконьим глазом.

— Аритон сильно повредил свое магическое зрение? — виноватым тоном спросил он.

Асандир встал.

— Иначе зачем я бы отправил тебя для его защиты?

— Но почему я узнаю об этом последним?

Дакар сбросил свою ношу рядом со скарбом, принесенным из повозки.

— Эт милосердный, выходит, всю зиму я служил и тебе, и Аритону живой забавой?

— Позволь тебе напомнить, что поначалу, пока не иссякли деньги, ты служил своим прихотям. Не знаю, чем бы это кончилось, если бы я не послал Фаленита вытащить тебя из очередной таверны, где ты наглухо застрял, — язвительно поправил Дакара учитель. — Кстати, он вовсе не был обязан рассказывать тебе о моей просьбе. Если хочешь завоевать его доверие, тебе придется потрудиться.

Столь вопиющая несправедливость сделала Дакара безгласным. Он не глядя сбросил набрякший от воды плащ, затем сел у огня, опустил плечи и стал греть озябшие руки. Но согбенная поза не разжалобила Асандира.