Весело насвистывая, Дакар явился в лучшую городскую таверну. В зале, сизом от табачного дыма, его встретили привычные и такие долгожданные запахи. Даже обилие тлеющих трубок не могло перебить непередаваемого кисловатого запаха деревянных бочонков с элем. Нельзя сказать, чтобы пророк с таким же удовольствием вдыхал испарения разгоряченных и немытых человеческих тел, однако он не отличался особой брезгливостью. Тем более что с кухни доносился упоительный аромат жареной курятины.

Как и в любой таверне, завсегдатаи сидели поближе к очагу. Несколько человек поздоровались с Дакаром, видимо, спутав его с кем-то из своих приятелей. В ответ он кивнул и присел на скамью, где уже устроились несколько чисто одетых торговцев и четверо загорелых матросов. Брезгливо морща носы, торговцы вели негромкую беседу. Матросы играли в кости и хохотали. Неподалеку служанка отскребала каменный пол, заляпанный чем-то непонятным. Дакар прищелкнул пальцами, подзывая ее к себе.

— А ну, красавица, принеси-ка мне эля. Только не бурды, разбавленной водичкой, а самого лучшего, какой у вас есть. И большое блюдо жареной курятины с приправами.

Положив скребок, служанка помчалась на кухню. Ожидая ее возвращения, Дакар от нечего делать следил за перебранкой матросов, уличивших одного из игроков в жульничестве.

Вскоре служанка вернулась. Дакар облизал губы, с удовольствием созерцая шапку белой пены, взметнувшейся над кромкой чистой стеклянной кружки. Затем он поднял кружку, поднес к губам и в предвкушении удовольствия закрыл глаза.

Рот обожгло едкой горечью, проникшей вплоть до мозга. Дакар содрогнулся и едва не опрокинулся со скамьи. Он хватил кружкой по столу, ничуть не заботясь, что может ее разбить. Глаза Дакара были готовы вылезти наружу, и из них по щекам градом катились слезы.

— Эй ты, толстый и важный! — накинулся на него матрос, сидевший по другую сторону стола. — Не умеешь пить эль, спросил бы водички. А шлепать кружкой куда попадя отправляйся в другое место. Слышишь? Иначе я разрублю твою тушу на кусочки и изжарю в ламповом масле.

Дакар с трудом удержался, чтобы не сцепиться с наглецом, потом удержался. В общем-то, никому не нравится, когда ему в лицо брызжут элем. Свой гнев Безумный Пророк переместил на горькое пойло. Он нарочито громко плюнул в кружку и подозвал служанку.

— Откуда ты наливала мне эту отраву? Из какой лохани? Или у вас тут подают щелок, подкрашенный элем?

Жжение проникло ему в живот, и Дакар закричал во всю мощь своих легких:

— Что молчишь, дура? Я тебя спрашиваю! Или ты намеренно хотела меня отравить?

Из кухни на шум вышел хозяин таверны. Вертел, зажатый в его руке, напоминал боевой меч.

— Я этого не потерплю! — крикнул он Дакару. Подойдя ближе, хозяин почти уткнулся вертелом в грудь Безумного Пророка.

— Кто тебе дал право хаять мое заведение? Эта таверна — лучшая во всем Таридоре!

Дакар вызывающе скрестил руки.

— Представляю, чем тогда потчуют народ в остальных тавернах! Наверное, ослиной мочой с добавлением змеиного яда.

Хозяин со всей силой рубанул вертелом по столу. Железный прут опустился совсем рядом с локтем Дакара.

— Кто ты такой, чтобы позорить мое имя? — Хозяин навис над Дакаром, уперев в бока тяжелые кулаки. — Если у тебя кишка тонка пить настоящий крепкий эль, иди туда, где подают яблочный морс.

Вертел оставил на крышке стола глубокую вмятину с рваными краями. Дакар представил, что такая же участь могла постичь его локоть, и похолодел от ужаса. События принимали совсем дрянной оборот, но оскорбленное достоинство Безумного Пророка требовало отмщения.

Он пододвинул хозяину злополучную кружку.

— Убедись сам. Если эти помои не обожгут тебе рот, можешь обозвать меня последними словами и вытолкнуть вон.

Матросы прекратили играть. Торговцы вытянули шеи. Седобородые завсегдатаи покинули свои любимые места возле очага и замерли, наблюдая за действиями хозяина. Тот медленно поднес кружку ко рту и залпом осушил ее содержимое. Потом он облизал губы, смахнул застрявшие в бороде янтарные капельки и шумно опрокинул кружку на стол. Лицо у хозяина перекосилось, но не от эля, а от злости.

— С твоим языком, придурок, недолго и без головы остаться.

Хозяин таверны слегка качнул подбородком. Перед ним выросли двое головорезов. Дакар так и не понял, где они прятались до сих пор и почему он не заметил их раньше. Верзилы подошли к Безумному Пророку и, взяв под локти, молча поволокли в выходу.

Сточная канава была не самым лучшим местом для отдыха, но Дакару сейчас не хотелось никому попадаться на глаза. Три пальца до сих пор кровоточили; падая, он поранил их о камни мостовой. Каждый вдох сопровождался резкой болью в ребрах. Безумный Пророк осторожно потрогал набрякший синяк под правым глазом и нехотя признался себе, что потерпел поражение.