— Осторожней нужно ездить. — Теперь он уже не сомневался, что виновата во всем владелица «мазды».

— Врача срочно вызовите, — приказал инспектор, обращаясь к кому-то через голову, — не волнуйтесь, товарищ полковник, — заискивающе шепнул он, — все оформим, как нужно. Вы ни в чем не виноваты.

Горохов поморщился. Усердие офицера ГАИ не вызывало ничего, кроме чувства омерзения. Тот выслуживался, опасаясь, что полковник припомнит его слова о стервеце, которого нужно лишить прав.

— Оформляйте все, как положено, — строго сказал Горохов, — и давайте быстрее врача. У меня, кажется, сломана нога. — Через десять минут «скорая помощь» увозила его в больницу. По просьбе самого Горохова они отправились в госпиталь МВД. О случившемся сразу было доложено генералу Панкратову. Он как раз закончил обедать и вместе с высоким гостем поднялся к себе в кабинет.

— Как это попал в аварию? — не поверил Панкратов. — У него же есть служебная машина. Почему он сам за рулем сидел?

— Не знаю, товарищ генерал, — виновато докладывал дежурный, — наверно, торопился. Мы звонили домой, жена рассказывала, что он приехал после дежурства и, почти не отдыхая, сразу взял машину, чтобы приехать на работу.

— Вот так люди горят на работе! — патетически воскликнул генерал, глядя на заместителя министра. Тот был в плохом настроении и не разделял патетики начальника московской милиции.

— Как это могло произойти? — зло спросил Александр Никитич. — Почему он должен был попасть в аварию?

Панкратова удивила реакция его гостя. Он не понимал, почему эта авария так нервирует первого заместителя министра внутренних дел.

— Обычная авария, Александр Никитич, — осторожно сказал он. — Иногда такое случается. Заместитель министра кивнул.

— Я еду к себе, — жестко сказал он, — а вы разберитесь наконец с вашими авариями и с группой Звягинцева. Нужно все проверить и запротоколировать. Не забудьте о фотографиях, которые утаил от нас Звягинцев. — Он поднялся и, пожав руку Панкратова, вышел из кабинета. Генерал проводил его до дверей приемной.

«Почему он так нервничает?» — недоумевая, подумал генерал. И, подняв трубку, вызвал к себе Краюхина. Когда начальник МУРа вошел, генерал строго взглянул на него.

— Тебя представили на генерала, — сообщил начальник московской милиции.

Краюхин кивнул, не скрывая радости.

— Указ лежит у президента на столе, — добавил Панкратов, — но пока ты еще не генерал, тебе нужно немного побегать. Мне нужно знать по минутам, что сегодня ночью и днем случилось с группой Звягинцева. И разберись с аварией, которая произошла с Гороховым. Кто виноват? Ты меня понял?

Краюхин кивнул:

— Наши люди уже работают и в квартире, где был убит Коробков, и в квартире Метелиной, — доложил Он, — туда приехали и сотрудники ФСБ. Прокуратура уже возбудила уголовное дело по факту смерти наших сотрудников. Кочетов занимается этим делом лично.

— Докладывать мне обо всем, — строго сказал Панкратов, — и не забудь изъять у группы Звягинцева все фотографии, которые они взяли в квартире Скрибенко. Мне нужно на них взглянуть.

— Сделаем.

— И посмотри там насчет Липатова. Не нравится мне, что он оказался замешан в такой истории. Ты меня понимаешь? Это уже не уголовники. Это политика, Краюхин. А в твоем положении лучше в политику не лезть. Поэтому тактично узнай, как попал в эту историю Липатов. Только не посылай своих дуболомов в Кабинет Министров. Еще не хватает, чтобы они знали о нашем интересе к умершему. Мы его не знали и знать не хотим. А его машину куда-нибудь отгоните. Потом с ней разберемся.

Краюхин встал: как хорошо, что Панкратов думает так же, как и он.

Лишнего скандала им действительно не нужно.

Я сразу дал сильный газ, когда Михалыч втянул тело Иона в машину. Во время войны о таких, как Петрашку, слагали песни и награждали высшими знаками отличия посмертно. По существу, он спас командира, прикрывая его своим телом.

Видимо, оставшиеся у дома нападавшие в первый момент растерялись, но потом я увидел в зеркале, как за нами едут сразу два автомобиля, которые быстро нас догоняли.

— Сворачивай с дороги, — крикнул Звягинцев, тоже увидевший эти машины, — мы не сумеем от них оторваться на трассе, мощности мотора не хватит.

Я сразу повернул направо, на боковую улочку. Михалыч, как всегда, прав.

У них «БМВ» и «фиат». А у нас допотопная модель «волги», хотя сам автомобиль довольно новый. Но с «БМВ» состязание он не выиграет — это точно. Я несколько раз сворачивал, чтобы они теряли свое преимущество на поворотах. Прохожие в ужасе разбегались.

— Как Ион? — крикнул я во время одного из таких поворотов.

— Убит, — мрачно ответил Михалыч, — дай мне твой пистолет, у меня кончились патроны. Может, я все-таки остановлю этих ублюдков.

— Вы же ранены, — крикнул я ему.

— Ничего. Пуля прошла навылет. Я могу держать пистолет. Бросай!

— У меня осталось всего четыре патрона, — предупредил я его.

В разбитые окна врывался ветер, было довольно холодно. На этой улице некуда было сворачивать. Сзади послышалась автоматная очередь. Они нас снова догоняли.

— Стреляйте, — попросил я подполковника, — они нас догоняют.