— Поехали, я вас познакомлю и, со своей стороны, дам ему по поводу тебя все необходимые рекомендации. А ты дави и ничего не бойся, он трус.

— Не скажи, — возразил со знанием дела Сева, — иной трус, загнанный в угол, бывает опаснее отчаянного храбреца.

— Ну это когда терять больше нечего. А когда есть чего? И много чего?

— Обсудим по ходу, — кивнул Сева, и они помчались в Центр.

Борис Аркадьевич старался — это было видно — изо всех сил выглядеть максимально представительным и вальяжным. Относительно невысокий, но плотного телосложения, с длинными седыми волосами до плеч, крупным, соответствующим природе носом и выпуклыми глазами, он старательно, как, невольно переглянувшись, немедленно поняли Гордеев с Головановым, «косил» под широко известного в столичных общественных кругах шефа Юрия Петровича — заведующего десятой юрконсультацией, президента московской палаты адвокатов Генриха Афанасьевича Розанова. Вероятно, подумал тут же Гордеев, именно за эту «представительность» и наняли его к себе адвокатом те господа, что «резвились» в Хамовниках. Оно бы, наверное, и ничего, да только не мог припомнить Гордеев, чтобы у Гринштейна, что называется, красиво «выгорело» хоть одно крупное дело. А впрочем, кто его знает? Те «бизнесмены с большой дороги» — тоже, поди, не дураки, и абы кого с улицы не возьмут. Наверняка с кем-то консультировались, прежде чем платить большой аванс. Только был почему-то твердо уверен Юрий Петрович, что тот «советчик» определенно оказал всем «Арбузовым», вместе взятым, медвежью услугу. Что ж, каждому — свое.

Борис Аркадьевич все-таки с сомнением посмотрел на крупного, плечистого Голованова, которого небрежно, почти по-приятельски, представил адвокату Гордеев:

— В определенном смысле коллега. Профи в своем деле. Думаю, вам стоит обсудить некоторые взаимно интересующие вас вопросы. Ты чего выпьешь, Борис?

— Как обычно, — бросил Гринштейн, но сразу вспомнил, что, кажется, никогда не встречался в застолье с Гордеевым и не был с ним на «ты», хотя такое доброжелательное отношение со стороны почти знаменитого Юрия Петровича, работающего вместе с самим Розановым, естественно, было лестным, и добавил: — Рюмку коньяка. Под кофе будет в самый раз. Кофе здесь хороший… Ну, так я весь внимание, господа! — Он приветливо улыбнулся.

Голованов с ответной улыбкой кивнул, как бы соглашаясь, но с чем, не пояснил. Он оглядел уютный зальчик с небольшим количеством столиков, стойку бара с равнодушным барменом, снова кивнул и сказал:

— Да, здесь симпатично… А как насчет техники? — Сева вопросительно посмотрел на Гордеева.

— Ты имеешь в виду прослушку? — Юрий Петрович пожал плечами. — Вряд ли. А если и есть, то кому какое дело?

— У вас что-то э-э… господа? — словно забеспокоился Гринштейн.

— Ничего особенного, — отрицательно покачал головой Гордеев, — просто важная информация. Для тебя.

— А откуда вам известно, что мне нужно? — уже осторожно улыбнулся адвокат.

— Вы сами сообщили, Борис Аркадьевич, — расплылся в доброжелательной улыбке Голованов. — Сегодня утром. В телефонном звонке к госпоже Турецкой. Вспоминаете? Я думаю, что демонстрировать здесь запись вашего разговора с Ириной Генриховной, полного, кстати, искренней заботы о здоровье ее болящего супруга, нет необходимости? Как, Юрий Петрович?

— Простите, какого разговора? — нахмурился адвокат. — И вообще, если мне не изменяет память, разговор наш велся по мобильной связи! Так о какой прослушке?…

— Ты — наивный человек, Боря, — снисходительно перебил его Гордеев. — Севе лучше, чем кому-либо, известно, что сегодня слушают больше всего, какую связь. Да любые твои секретные переговоры за пару «зеленых франклинов» распечатают и вышлют в нужном количестве экземпляров по указанному тобой адресу… Чудак, ей-богу, ты в каком мире живешь?… Ну ладно, извини, что перебил. А вот и наш заказ… Прервитесь, господа.

Гордеев взял из руки официанта графинчик и отпустил того, показав, что все сделает сам. Налил в две рюмки — себе и Гринштейну, отвлекая на себя его внимание. Сева же включил в кармане диктофон, а затем спокойно прикрыл свою рюмку ладонью, оставив под сложенной салфеткой чувствительный маленький микрофончик.

— Спасибо, я — за рулем. В следующий раз — с удовольствием.

— Вообще-то я — тоже, — сообщил очевидное адвокат, но, посмотрев на Гордеева, махнул рукой:

— А! От одной рюмки ничего не случится… Выпили, взялись за кофе. Отхлебнув глоток, адвокат посмотрел на Гордеева, хотя говорил с ним Голованов. Гордеев бесцеремонным кивком «перевел» его взгляд на Севу. И тот продолжил разговор:

— Вы, конечно, смысл своего «серьезного предупреждения» помните, Борис Аркадьевич? Повторять нет нужды? — и, не дожидаясь ответа, закончил: — Вот, собственно, об этом и речь. Ну, о том, зачем поручили вам уговорить госпожу Турецкую, в свою очередь, уломать упрямого мужа прекратить расследование уголовного дела, в котором задействованы ваши работодатели Арбузов и Гребенкин, не стану, это предельно ясно. Президент сказал достаточно четко, а генеральный прокурор уверил его, что дело о рейдерстве со своего личного контроля не снимет, и это вызвало одобрение президента. Так что здесь ни вашим хозяевам, ни вам лично рассчитывать особо не на что. Тем более что процесс, как у нас было принято выражаться в недавние годы, уже пошел, и от Александра Борисовича, который еще не скоро встанет из постели, он абсолютно не зависит. А вот всякого рода угрозы, упакованные вами, Борис Аркадьевич, в прогнозы бюро погоды, они прозвучали в записи весьма недвусмысленно. Это вы и сами понимаете…

— Я другого не понимаю, — излишне бурно отреагировал адвокат, — покажите мне вашу запись, и я без труда докажу, что об угрозах вообще у меня речи не было! Были просьбы, были советы, да, были и возможные предположения, но никакого криминала во всем этом — ни грамма!

Об этом уже заходил разговор у Гордеева с Головановым, но для Севы возражения адвоката ни малейшей роли не играли, у него были свои, достаточно жесткие аргументы. Которыми он и собирался оперировать.

— А я разве сказал о прямой угрозе? — удивился Сева. — Есть же разные формы угроз — и прямые, и косвенные. Например, сообщить, чтобы не забывали о дочери, которая учится в Англии и находится там одна, просто так, для юмора, надо полагать. В контексте того, что если, мол, папаша ее не прекратит уголовное преследование, будет очень жаль, если с девочкой что-то случится. Как вы считаете, такая форма «дружеского совета» не вызовет подозрения у суда присяжных? Не уверен. Но это действительно мелочи, на которые не следовало бы обращать внимание, если бы ваши работодатели не имели уже в наличии парочку трупов и сфальсифицированное уголовное дело против генерального директора НИИ «Прибор».

— Это надо еще доказать! — воскликнул адвокат.

— Разумеется. А что вы скажете, если ваши «просьбы, советы и предположения» совершенно неожиданно получили криминальное продолжение?

— Вы о чем? — насторожился адвокат.

— О том, Борис Аркадьевич, — продолжал Сева, — что после вашего разговора по мобильнику с Ириной Генриховной, короткое время спустя, наши сотрудники, осуществляющие охрану семьи Турецких, обнаружили довольно плотную слежку за госпожой Турецкой.

— Какая еще слежка, господа? Я ни о какой слежке…