Но думать об этом девушка сейчас совсем не хотела, она чувствовала, что ее время приближается. И Юрочка сегодня ночью был с ней особенно ласков и утром сказал, что ей надо очень хорошо отдохнуть и набраться сил, потому что ее уход к маме с папой будет не очень легким, но он сильно надеется на нее. И, главное, верит. У нее достаточно сил и умения сделать именно то, что надо. Это нетрудно, но просто могут найтись люди, которые захотят ей помешать, а этого допустить нельзя, потому что встреча тогда не состоится. И придется им начинать все с самого начала: с больницы, с болезненных уколов, с жесткой койки и злых санитаров с противными няньками. То есть пройти весь долгий путь снова…

Нет, за себя Аня не боялась, вот посторонние люди были ей отвратительны после всего того, что Юрочка рассказал ей о них. Но он обещал все время присутствовать рядом с ней и помочь, если будет острая необходимость. Наверное, будет, признавалась Аня, потому что она уже привыкла к Юрочкиному присутствию в своей жизни.

Она заметила, что он шевельнулся, и сразу, без раздумья, пересела к нему на жесткий топчан.

— Что, моя сладкая? — прошептал он ласково, глядя на нее из-под прикрытых век.

— Ты сейчас спал и был такой красивый и… — Аня задумалась и вспомнила: — И одинокий… Как я, да?

— Ты не одинока, девочка моя, у тебя есть я. И папа с мамой, которые ждут не дождутся… А вот у меня никого нет… кроме тебя…

— Ты поэтому был такой печальный, когда спал?

— Разве? Возможно… Я думал о тебе.

— Но зачем обо мне грустить? Все же у нас будет хорошо-хорошо, да? Ты обещал! А еще ты вчера сказал, что сегодня будет полностью наш день?

— Обязательно, моя замечательная… Тебе ночью было хорошо со мной?

— Очень! — Аня зажмурилась.

— И ты еще хочешь? — улыбнулся он, пристально глядя девушке в глаза.

— Я всегда хочу, когда ты со мной. А можно? Это нам не помешает?

— Не помешает, если ты сейчас выпьешь соку. А потом мы с тобой как бы простимся, да? Ты хочешь?

— Конечно, хочу! Но только сок, он противный! — Аня сморщила носик. — Приторный такой… слишком сладкий… Но я выпью, — заторопилась она, чтобы Юрочка не заподозрил, будто она отказывается всерьез.

— Так, может быть, тогда мы не будем? — Он испытующе посмотрел на девушку.

— Что ты?! — будто испугалась она. — Я всегда жду этого… Особенно после твоего сока! Так хочется! Мы ведь сегодня в последний раз с тобой вдвоем? Только ты и я…

— Только до следующей нашей встречи — там. — Он кивнул на потолок.

Она посмотрела вверх и кивнула:

— Давай свой сок…

— А говоришь — невкусный! — укоризненно усмехнулся он.

— Я нарочно…

Нет, она не возражала против Юрочкиного сока, наоборот, он всегда придавал ей новые силы и желание. Но просто ей захотелось сейчас немножко покапризничать, чтобы он немедленно стал ее уговаривать, целовать, прижимать к себе, раздевать и… — Это томительное ожидание острого наслаждения было уже так знакомо ей и так желанно, что она не могла противостоять ему, хотя каждое начало было для нее все-таки болезненным: Юрочка словно забывался, резко и грубо раскидывая в стороны ее руки и ноги. Но он всегда чувствовал потом, что ей было немножко больно, и своими жаркими поцелуями выпрашивал у нее прощение. И она с восторгом прощала его, доказывая свою взрослость и всякое отсутствие ложной стыдливости… Она ведь женщина! Он сам сказал ей это в откровенную минуту.

Вспышка взаимной страсти длилась недолго. Аня хотела бы еще и еще, но Юрочка остановился первым и осторожно освободился от нее, сказав, чтобы она сходила под душ, который здесь работал, а затем начала одеваться. Потому что теперь уже скоро, совсем скоро…

— О чем ты думаешь? — спросил он, заметив ее задумчивый взгляд, устремленный на него.

— А если б я была твоей женой? — вдруг сказала она.

— Нам бы этого никогда не позволили эти отвратительные люди в этом страшном мире.

— Я знаю, — с непонятной интонацией в голосе подтвердила Аня.

— Ты не боишься? — осторожно спросил он.

— Нет… Знаешь, даже если мне вдруг и станет страшно, я подумаю о тебе, и ты заставишь меня забыть о страхе, да?

— Конечно! — горячо подтвердил он. — Я все время буду с тобой рядом… Говорить с тобой, подсказывать, что делать, помогать советом, я буду все время видеть тебя, ты веришь мне?

— Конечно, верю, — убежденно ответила она.

— Тогда готовься, любовь моя…

И тут зазвонил Юрочкин телефон, он немедленно схватил трубку, кивком показав Ане на дверь в санузел. И Аня вскочила и, обнаженная, как была только что в его объятьях, побежала туда. А он со странным выражением на лице — то ли легкого сожаления, то ли снисходительности — посмотрел ей вслед и, когда она закрыла за собой дверь, включил связь.

Выслушав краткое сообщение, уточнил:

— Там же.

Потом снова стал молча слушать, при этом лицо его становилось все жестче, будто сведения, которые он получал от своего абонента, представляли собой явную опасность для него. Наконец он не выдержал и, злобно прищурившись в пространство, хрипло произнес, стараясь не повышать голоса: