— Не торопитесь, — остановил адвоката Сева, оставив без внимания его протестующий жест. — Я еще не все сказал… Этот преследователь был, разумеется, задержан. Оказался, кем вы думаете? Чеченским боевиком. Ему было дано задание следить за супругой Турецкого. Он был вооружен, оказал сопротивление при задержании. Дает показания. Странное совпадение, не правда ли? Стоило вам упомянуть об угрозе для жизни семьи Турецких, как немедленно обнаруживается слежка!.. И если мы сейчас все это сложим в одну кучу, боюсь, что ваша карьера, Борис Аркадьевич, может крепко пострадать. Я не прав, Юрий Петрович?

— Отчего же не прав? — Гордеев многозначительно «поиграл» бровями. — Слишком, Боря, твои намеки оказались прозрачными. Впрочем, я не думаю, что организовал это дело именно ты, но от твоих клиентов, как выясняется, можно ожидать чего угодно. И ты сам это прекрасно знаешь. Как ты думаешь, кто мог дать чеченцу это задание? Ваша служба безопасности? Обычно такой дрянью занимаются именно они.

— Я… право… обескуражен! — с трудом проговорил адвокат. И было видно, что он не врет. Да и вряд ли та же служба безопасности господ криминальных бизнесменов решилась бы поставить в известность о своих преступных действиях какого-то адвоката.

— Ты ж понимаешь, Боря, — мягко, как несмышленому, сказал Гордеев, — если их парни, — он кивнул на Голованова, — начнут «колоть» уже по-крупному того чеченца, он же все выложит, что ему известно. А о том, что ему неизвестно, и говорить лишнее: чего прикажут, то он и выложит. И очень тебе хреново будет, Боря, очень… — искренне посочувствовал Юрий Петрович.

И эту его искренность почувствовал Гринштейн, поняв, что это вовсе не розыгрыш, не шутка, чтобы припугнуть и прижать его. Вероятно, он был даже по-своему благодарен коллеге за то, что тот устроил такую вот встречу, по-хорошему, когда еще можно что-то исправить. Подумать еще есть время…

Но додумать ему так и не удалось. Телефонный звонок в кармане Голованова отвлек его от разговора. Сева достал трубку, поднялся, извинившись, и отошел в сторону. Разговор длился считаные секунды. Трубка снова очутилась в кармане, а Сева мрачно посмотрел на адвоката и, вернувшись, уселся так резко, что стул под ним угрожающе скрипнул.

— Что-то случилось? — догадался Гордеев.

— Только что Ирина Генриховна возвратилась домой. У консьержки ее ждала какая-то коробка — подарок от старых друзей, как заявил молодой парень, который доставил ее в дом на Фрунзенской набережной, поскольку передать посылку лично не смог. Наш человек аккуратно проверил «подарок», прежде чем Ирина Генриховна взяла его в руки. Это оказалась бомба. Обычный военный вариант, взятый на вооружение террористами, — пластид, взрыватель нажимного действия…

Оба адвоката были ошарашены. Голованов посмотрел на Гринштейна и тихо спросил его ровным голосом:

— Ну, что мне с тобой теперь делать?

У Гринштейна мгновенно отлила кровь от лица. Он стал белее скатерти. По-рыбьи раскрывал и закрывал рот, с ужасом глядя на приподнявшегося над столом мощного Севу.

— К… к… клянусь… ни сном ни духом!.. Господа, это… это страшно!..

И ему вполне можно было поверить. Но сейчас было самое время заставить Гринштейна сказать всю правду.

За бомбу Сева не беспокоился. Ее вскрыл опытный в таких вещах Щербак. Сказал, что сделана примитивно, не специалистом, а скорее любителем. То есть ею занимался явно не Грозов, а кто-то другой, возможно, из тех, кого террорист крыл еще недавно за постоянные проколы. Кто-то из людей Му-рада. Вот о нем как раз мог что-то знать адвокат, если давно и прочно был завязан на своих клиентах. Не сами же бизнесмены убирали руководителей разгромленного института! Были исполнители. И Мурад — не исключено — один из них. Или старший над ними.

И еще одно попутное соображение. Гринштейн не стал бы по телефону пугать Ирину, если бы знал, что его хозяева уже отдали распоряжение убрать жену «следака», и тем как бы обезвредить самого Турецкого. Логики-то никакой! Ну и сама постановка вопроса — ложная, это ясно и не требует обсуждения. Но, с другой стороны, Борис Аркадьевич должен поверить, что его откровенно подставили! Убедить его нужно, что приказ о бомбе отдали его хозяева. Убедить, что им адвокат, пусть даже и знающий многие их секреты, уже не нужен!.. Хотя это — абсолютная чушь… Но Гринштейн об этих сомнениях Севы знать не должен. Потому что когда человек сильно напуган, он на какое-то время теряет под собой почву, и, если воспользоваться с умом этим моментом, можно получить от него совершенно неожиданную информацию. А адвокат сейчас именно в таком состоянии, когда его и надо жестко «колоть».

Но перед Севой снова высветился вопрос, на который у него так и не нашлось до сих пор ответа: за кем организована слежка? И, в качестве продолжения того же вопроса: для кого бомба? Разве, к примеру, Грозов не знает, что за ним по следу уже идет бывший его сослуживец Антон Плетнев? И разве тому трудно было бы узнать, что произошло с семьей Антона? Узнать об убийстве жены, о жестокой мести бывшего спецназовца, о его сыне Васе, отданном в интернат. О лишении Антона права отцовства и долгих мытарствах вокруг этой проблемы. А тогда совсем не исключен и другой вывод: акция с бомбой для Турецких есть всего лишь попытка Грозова оттянуть свой неизбежный финал. Вот в чем может быть истинная суть!..