— Поэтому ты с ним подрался? — быстро ввернул Горохов.

Он явно пытался нам помочь. Я согласно кивнул.

— Людмиле Кривун звонили из министерства, — напомнил мне генерал Мальцев, — вы можете назвать фамилию офицера, который звонил журналистке накануне операции?

— Да.

— Имя? — требовательно спросил Мальцев.

— Подполковник Решко, — тихо сказал я.

Наступила тишина.

— Бывший помощник Александра Никитича, — очень неприятным голосом уточнил генерал Мальцев, — убитый несколько дней назад. Мы как раз занимались разработкой этого типа. Он был переведен в управление кадров.

— Почему вы не сказали об этом раньше? — спросил Панкратов.

Я сидел, опустив голову.

— Мы все виноваты, — тут же взял на себя мою вину Сергей Хонинов, — мы все знали о Решко.

— Нет, — отчаянно крикнул я, — не правда. Я рассказал им об этом только недавно. Я не хотел никого вмешивать. Я хотел сам все узнать. Но Решко ушел в отпуск сразу же после смерти своего шефа и вернулся только недавно.

— Нужно было нам все рассказать, — покачал головой Горохов, — мы могли бы вместе что-нибудь придумать.

Отвечать мне было нечего. Он был прав.

— Решко, — задумчиво сказал Мальцев, посмотрев на остальных офицеров, сидящих в его кабинете. — С кем же он был связан?

Все молчали.

— Эх, Мотин, Мотин, — укоризненно произнес Мальцев, — вечно ты торопишься, все у тебя виноватые, чуть парням жизнь не сломал. И откуда только такие, как ты, берутся?

Мотин стал красный, как рак, но промолчал.

— Дураки вы четверо, — подвел неутешительный итог Мальцев, — а ты, Шувалов, — двойной дурак. Тоже мне — «народный мститель». Мог бы сразу все рассказать. Мы бы сейчас уже вышли на тех, кто этим Решко командовал. А теперь у нас никого нет.

— Разрешите? — вдруг вмешался Тарасов, и, когда генерал кивнул, он вдруг спросил:

— Как же так получается, Шувалов, что все, про кого вы говорите, мертвы?

Бессонов, Барков, Решко, журналистка Кривун и даже Александр Никитич, который умер от инфаркта. И никто не может подтвердить ваших слов.

Конечно, он был прав. И крыть здесь было нечем. Поэтому я молчал. Но опять вмешался Горохов.

— Вы говорите это с таким нажимом, как будто Шувалов несет личную ответственность за их смерть. В том, что он не сообщил нам про Решко, он, конечно, виноват. И должен за это строго ответить. Но все остальное для него такая же неожиданность, как и для нас.

— Что вы предлагаете? — спросил генерал Мальцев.

— Еще раз проверить все связи погибшего Решко. Пройтись по Бессонову, подняв его личное дело. Отправить запрос насчет Баркова в ФСБ.

— Уже был один, — мрачно напомнил Панкратов.

— Значит, нужен еще один, — настаивал Горохов. — Нам нужно все проверить еще по одному разу. Люди, придумавшие такое масштабное дело, не успокоятся.

Один раз сорвалось, значит, они придумают нечто другое. И я думаю, что задача была не в том, чтобы скомпрометировать меня или Липатова. Задача стояла гораздо серьезнее.

— Ладно-ладно, — отмахнулся Панкратов, — ты только политику сюда не приплетай. Обычное уголовное дело. И в наших рядах бывают паршивые овцы.

— Да нет, — покачал головой Горохов, — я думаю, что у нас уже не единичные овцы. На наших полях бредут уже целые стада паршивых овец, а мы делаем вид, что ничего не замечаем.

— Что ты хочешь сказать? — разозлился Панкратов.

— Решко не мог быть организатором такой акции. И Барков не мог. Нужно искать более крупную рыбу.

Поняв, что разговор может зайти далеко, Мальцев решил вмешаться.

— Мы все проверим еще раз, — строго сказал он, — в любом случае выводы Мотина заслуживают корректировки. А вы, Шувалов, можете уже считать себя уволенным из органов МВД. Нам такие люди не нужны. Это я вам обещаю.

Разговор закончился. Нам разрешили уйти, и я вышел из кабинета с таким настроением, что хоть сейчас готов был вешаться. Следом за нами вышли все остальные. Когда подошел Горохов, мы уже стояли в конце коридора и курили.

Полковник тронул меня за плечо и тихо позвал:

— Никита!

Я обернулся. Он меня никогда так не называл.

— Вообще-то я ваш должник. И твой в первую очередь, — негромко сказал Горохов, — поэтому ты пока в меланхолию не впадай. Мы за тебя еще поборемся. А про Решко ты напрасно молчал. Нужно было сказать хотя бы мне.

Конечно, он был прав. Мы поступили глупо. Хорошо еще, что вместе с Решко не убрали и кого-то из наших ребят.

— Через два дня у вас свидание со Счастливчиком, — по-прежнему тихо напомнил Горохов, — не забудьте, ребята.