— Святослав, любимый, кого я вижу! Кэп, знакомься, Святослав…

— Да мы, вообще-то, знакомы давно, — ответил ему Владислав, — а вот когда вы успели познакомиться, и почему ты его любимым называешь? Я тебя юношей считал…

— Это Эстер нас познакомила, — камера снова крутнулась к Владиславу, задержавшись на минутку на второй камере, которую Владислав все еще вертел в руках. — Эстер его всегда так называла: "Святослав, любимый", — а ты чего тянешь, давай мне второй глаз делай, я же все еще одноглазый!

— Да! Память то тебе видать немного отшибло, если ты меня со Святославом знакомить начинаешь, — покачал головой Владислав. — Вот Степан сейчас освободится, и мы тебе оба глаза приладим, — он положил вторую камеру обратно в ящик и пошел к лошади, у луки седла которой, висел моток веревки. — А князя зовут Великий князь Святослав, понятно? Ну а «любимый» — это же вроде как добрый, хороший, и только для Эстер. А нам с тобой он князь Святослав, или просто Святослав, если он не возражает.

Владислав взглянул на князя. Святослав молча кивнул и, вынув из-за голенища ложку, подсел в круг к котелку с похлебкой. Агент Раденко тоже полез за ложкой.

После ужина все, кроме Степана, Владислава и князя, легли спать. Святослав встал на краю обрыва и внимательно всматривался в темноту, пока агент с пушкарем подсоединяли вторую камеру и привязывали обе телескопические штанги по краям поставленного на «попа» ящика.

— Святослав, — Владислав наконец решился спросить его. — А что это за живой камень был? Мне показалось, что он смотрел на нас.

— А ты что, никогда каменных стайетов не видел разве? — повернулся к нему князь.

— Так это был стайет? — изумился Владислав.

— Горный стайет, — поправил его Святослав. — От равнинных и лесных стайетов его отличает то, что он не любит бегать за своей жертвой. Он замирает как камень и поджидает, когда неосторожная жертва приблизится на расстояние, достаточное для броска. Вот тогда он чертовски быстр. Нам повезло, что мы его вовремя заметили, иначе сейчас на одного человека было бы меньше.

— Ага, — констатировал Владислав, — этакий каменный лев.

— А что такое лев? — теперь уже спросил Святослав.

— Ну там, высоко в небе, есть другие планеты, как Акава, и на одной из них водятся силикоиды — живые камни. Хищники у них тоже есть и люди их каменными львами прозвали. Скажи, а стайетов каменных тут много водится, они вообще часто встречаются? — Владислав выпрямился, растирая затекшую поясницу.

— Здесь, в этих горах, встречаются, а вообще я их больше нигде не встречал. Пойдешь спать сейчас или покараулишь сначала? — князь потянулся. — Втроем нет нужды караулить.

— Нет, я посижу еще с Ворчуном, — ответил Владислав, — а ты и Степан можете ложиться спать.

Пушкарь все это время о чем-то вполголоса общался с Ворчуном. Услышав свое имя, он поднял голову и заявил:

— Мы тута с этим, кузнечного дела, чудом погутарим чуток, я все равно спать не хочу, а вы сосните немного.

Святослав, пожав плечами, улегся и, завернувшись в плащ, мгновенно уснул. Через два часа Владислав и Степан, предварительно растолкав двух нукеров, тоже улеглись спать. Утром, когда агент со Степаном прилаживали новое «тело» Ворчуна с забавно торчащими по сторонам, словно рога, штангами глаз в седле, компьютер вдруг поинтересовался, где Глук.

— Глук уже давно в лагере, ждет нас, — ответил ему Святослав, опередив замешкавшегося Владислава.

— Ну а где моя рука? — продолжал задавать вопросы Ворчун.

— Манипулятор твой остался там, в скуттере, — Агент вскочил в седло.

— Нет, хочу мою руку назад, — закапризничал Бонд. — Ты из меня инвалида сделал. У меня и так только одна рука была, — канючил он, — поворачивай назад…

— Ага! Сейчас! Делать мне больше нечего… — возмутился Владислав, — только вот о твоей «руке» заботиться…

— Ой рука! Ты моя рученька… — заголосил Ворчун, — отобрали руку вороги проклятые… Уж я ли не бился с ворогом люты…ы…м, уж я ли живота сваво не жале…е…л…

Кочевники разом повернулись, с интересом разглядывая необычное существо.

— Послушай, Ворчун, — Владислав, чувствуя себя неловко, пытался успокоить его. — Вот только выберемся отсюда, я тебе новый манипулятор сделаю, обещаю. Ты же знаешь, я свои обещания выполняю.

— Обещаешь? — прервал свои стенания Ворчун, поймав агента на слове.

— Обещаю, — Владислав торжественно приложил руку к сердцу. — Клянусь.

— Степан! — обрадованно заорал Ворчун. — Степан! Получилось! Теперь ставьте мне скорей старый манипулятор.