Все это произвело должное впечатление. Солдаты, так и не решившиеся вступить с нежданным гостем в схватку, бросились врассыпную, как только он сделал шаг в их сторону. Подойдя ко дворцу, Владислав остановился и мысленно скомандовал Ворчуну передавать его слова. Он в ультимативной форме потребовал правителя города. Его голос, усиленный мощными динамиками, разнесся по площади, волной разбивая стекла во всех домах в радиусе нескольких сот метров. Скоро Тигай — этот "Грозный владыка Мартолла", как он сам себя любил называть, вышел — точнее, был вытолкнут — наружу своими приспешниками, у которых внезапно исчез страх перед «Владыкой». Белый как полотно, наместник стоял перед Владиславом с дрожащим подбородком, боясь даже сглотнуть слюну, которая текла из уголка его рта. Агент брезгливо поморщился и сказал — на этот раз вслух, чтобы люди видели, от кого исходит воля богов:

— Горе тебе, ничтожный! Как осмелился ты нарушить волю богов и соперничать с ними? Ты, ничтожный червь, навлек на свою голову гнев божий, и весь город должен испить чашу позора, боли и унижения.

Ворчун снова решил поэкспериментировать и повторял все слова, усиливая их мощными динамиками. Они грохотали в каждом уголке, в каждом закоулке города, вызывая суеверный страх у его жителей.

— Видел ли ты, кто стоит у стен городов твоих? — продолжал Владислав. — Кто парит в небе, следя за тем, чтобы ни одна душа из этого города не смогла спастись? Видел ли ты? — Владислав бесзастенчиво пользовался тем, что какуры еще не были в курсе, что люди и айоры находятся в союзе и панически боялись летунов, благо, что слава у айоров была далеко не самая добрая.

Тигай упал на колени и закрыв глаза, начал молиться.

— Я все сделаю, — твердил он. — Я все сделаю…

Сановники города, видя, что с правителем до сих пор ничего не случилось, немного осмелев, словно тараканы, начали выползать наружу из своих щелей.

— Не гневайся на нас, о сошедший с неба, — враз загалдели они, окружив гостя и опустившись перед ним на колени. — Пощади город наш, жен и детей наших, это он узурпировал власть. Смерть тирану!

Владислав резко поднял руку, и все разом смолкли, глядя на него, кто с испугом, а кто уже с подобострастием.

— Кто тут командует солдатами? — коротко и как можно более жестко бросил он.

Сановники загалдели, и один, самый проворный, уже вскочил и засеменил куда-то, приговаривая на ходу:

— Я позову его, сейчас.

— Не надо меня звать, — спокойный уверенный голос раздался за спиной Владислава. — Я здесь.

Владислав обернулся и увидел пожилого седоусого воина. Всем своим видом он излучал силу и уверенность.

— Я здесь, — повторил он, подходя ближе.

— Как смел ты стать приспешником этого червя? — Владислав не без удивления смотрел на человека, без страха глядящего ему в глаза.

— Я не служил тирану, не служу ему и сейчас, — ответил солдат. — Авар- эта подлая лиса, служил Тигаю, после того как меня услали на границу. Если бы я был в городе, то не допустил бы бесчестия. Где он сейчас — не знаю, но думаю, быстро найдется…

Владислав, уже немного мягче, обратился к служаке:

— Собери сюда старейшин города, если кто еще жив остался.

— Будет исполнено.

Старый солдат кивнул головой, и тут же несколько стражников, стоящих поодаль, убежали исполнять приказание. Вскоре четверо старейшин предстали перед Владиславом. Одетые в лохмотья, они все еще были закованы в кандалы. На вопрос, кто и как правит городом и где недостающие пятеро старейшин, Владислав получил ответ, что двое — Макор и Димат — были казнены по приказу Тигая. Шеклен, спасая "меч власти", бежал из города, и где он находится сейчас неизвестно… а двое переметнулись к узурпатору и сейчас находятся среди сановников Тигая. Их же самих Тигай приказал пытать и, хотя потом сохранил им жизнь, отобрал у них все нажитое.

— Так, — агент повернулся к узурпатору, который при виде гневной складки на переносице Владислава напустил под себя со страху.

Однако жалкий вид тирана не вызвал сочувствия у собравшихся на площади людей. Послышались крики и угрозы в адрес тирана.

— Где «дар», который ты использовать решил не по назначению? — в голосе Владислава послышались металлические нотки.

— В… в… в сокр…ровищнице, — заплетающимся языком промямлил сановник.

Владислав молча жег его взглядом. Через лазутчиков Свичара он знал, что Мортолл внезапно напал на Агул-Сату, и однорукий Кизон лишился не только «дара», но и головы. После этого власть Мартолла признали все города Какура.

— В… в…торой тоже там, — выдохнул тиран, видимо, окончательно понявший, что от богов ничего не скроешь и ему уже не выпутаться.

— Принесите их сюда, — скомандовал Владислав.

Один из приближенных Тигая мелкой рысцой побежал во дворец, позвякивая ключами. Военачальник кивнул своим людям, и двое стражников отправились следом.

Владислав снова приказал Ворчуну усилить его голос и повернулся к людям, все прибывающим и прибывающим на площадь.

— Жители города Мартолл! — он сделал паузу. — Жители Какура! Время тирана кончилось. Вы вольны сечас выбрать себе нового правителя или совет старейшин. Вы вольны решить, хотите вы войны или мира, милости богов или гнева их. Завтра в это же время, — он взглянул на башню, где были вмонтированы часы, — я вернусь за ответом.

Он подождал, когда скуттер спустится пониже, и, взяв из рук подошедших солдат два прибора, похожих на складную подзорную трубу, поднял их над головой.

— Пославшие меня решили, что вы еще недостаточно мудры, чтобы владеть ими, и забирают «дары» назад, — он шагнул в проем дверного люка.

Вечером лазутчики доложили, что в городе состоялось вече, которое переросло в форменное избиение сторонников Тигая. Был казнен и сам узурпатор. На следующий день в назначенный час Владислав опустился в центре города, чтобы узнать решение жителей. Ожидания его не обманули. Жители были рады избавиться от Тигая. Затянувшаяся война сначала с Агул-Сатой, а потом с Когоратом отрезвила многие горячие головы. Позорная гибель Авара, этого тигайского приспешника, командующего личной гвардией тирана и утопленного в собственном дерьме, тоже сказалась на настроении солдат, не доверявших больше Тигаю. И когда выяснилось, что новый военачальник, хоть и готов умереть за свой город, не собирается, однако, оказывать узурпатору поддержку, жители дружно решили вернуть в город общесвенно- общинное правление, избрав в дополнение к оставшимся четырем старейшинам еще пятерых. Двоих старейшин, запятнавших себя предательством, отдали на скорый суд вместе со всеми остальными прихлебателями тирана. Таким образом, Мартолл, а с ним и все остальные города Какура вошли в союз, замкнув линию обороны против «темных» государств. Большего «союзники» сделать не успели. Последний ряд городов, отделяющих союз от «темных» стран, пал под натиском зомби, и вскоре потоки беженцев иссякли. Когда захватчики начали широким потоком вливаться в города и села, круша и уничтожая все на своем пути, некоторые солдаты пытались организовать сопротивление, но один за другим падали, сраженные не чувствующими боли и сострадания зомби. Другие, сообразив, что оказывать сопротивление бесполезно, сдавались на милость победителей и через некоторое время, пройдя обряд вселения, сами превращались в таких же солдат с потухшим взглядом и ненавистью в сердце ко всему живому. Третьи уходили со своим оружием к границам Когората и вступали в ряды защитников последнего оплота. Своим исходом, именно беженцы, не желавшие превращаться в зомби, и спровоцировали резкое ослабление армий своих стран. От темных бежали и солдаты и потенциальные новобранцы, а «зомби» долго не жили, так что силы сторон скоро начали приобретать первые признаки стабилизации. Затягивание времени было «союзу» на руку.