Стайка ярких длиннохвостых попугаев внезапно пролетела над ее головой, их оперение сверкало на солнце, как драгоценные камни. Это были красивые птицы, одно удовольствие наблюдать за ними. Но сейчас они вызвали у нее не слишком веселые размышления. Виктория вспомнила разговор с пожилым садовником, которого звали Хуан. Он с гордостью поведал ей, как появились на острове эти птицы.

– Сеньор Кемпбелл привез их на остров Пантеры, сеньорита.

– Значит, они родились не на этом острове?
– спросила она.

Старик отрицательно покачал головой.

– Но что же их удерживает здесь? Почему они не улетают?

Хуан взглянул на нее так, точно она сморозила глупость.

– Остров ведь красивый, верно?

– Да, но…

– У птиц тут есть все, что они пожелают. Здесь они в безопасности, о них хорошо заботятся. Зачем им улетать?

– Ну, а если они захотят покинуть остров, несмотря на все это?
– настаивала Виктория так, словно в их беседе был какой-то другой, скрытый смысл.

Хуан пожал плечами и воткнул лопату в землю.

– Они не пытаются. Остров Пантеры слишком далеко от Пуэрто-Рико, а у них слабые крылья. Они бы не смогли преодолеть море.
– Он посмотрел на нее и улыбнулся.
– Но это не имеет значения. Они не хотят…

– У них нет выбора, вы это хотите сказать?
– спросила она язвительно.
– Эти птицы здесь как заключенные.

Старик рассмеялся, глядя, как попугаи перелетают через сад, весело щебеча.

– Разве они похожи на заключенных, сеньорита? Нет, подумала она сейчас, глядя, как эти крохотные яркие птицы расселись на газоне, совсем не похожи. Но все же они были пленниками, как и она сама. Не каменные стены создают тюрьму, сказал поэт, и он был прав.

Она поставила чашку, промокнула губы салфеткой и встала. Не было смысла даже просить у Констанции какое-нибудь другое блюдо на завтрак. Экономка лишь посмотрела бы на нее укоризненно и принялась бы мягко журить, напоминая, что сеньор оставил специальные распоряжения относительно ее диеты и что все это для ее же блага.

Настроение Виктории совсем упало, когда она медленно спускалась по широким каменным ступеням, что вели с террасы вниз. Что оставил сеньор, с горечью подумала она, так это инструкции, как содержать и кормить в ее лице самый новый экспонат своего острова Пантеры. Но ничего, еще самое большее пять дней - и она будет свободна.

Виктория подняла глаза к солнцу и прикрыла их, вдыхая смешанные запахи моря и тропической растительности.

– Добрый день, сеньорита, - услышала она приветствие на испанском.
– Чудесный день, правда?

Это была горничная. Лючия, а может, Анна. Тут было столько слуг, что Виктория еще хорошенько не разобралась, кто есть кто.

– Да, - вежливо ответила она.
– День чудесный.

– Могу ли я быть чем-нибудь полезной, сеньорита? Чего-нибудь прохладительного, может быть…

– Ничего, - быстро проговорила Виктория, смягчая некоторую резкость ответа обезоруживающей улыбкой.
– Мне ничего не нужно. Спасибо.

Девушка поклонилась.

– Если захотите…

– Если захочу, я вам скажу.

– Хорошо. Тогда я пойду по своим делам, сеньорита.

Виктория кивнула. Губы ее были растянуты в напряженной улыбке; но как только она вошла в густые заросли рододендронов, которые обозначали границы сада, улыбка пропала.

Все эти дни слуги с готовностью только и ждали, когда она выразит какое-нибудь желание. Кто-то убирал ее постель по утрам и разбирал на ночь, кто-то приводил в порядок ее одежду - вся ее одежда была уже здесь. После того, самого первого дня, когда Рорк так наглядно показал, кто здесь хозяин и что она должна делать лишь то, чего хочется ему, он прислал ей пилота своего вертолета.

– Если вы назовете мне свой отель, сеньорита, - вежливо сказал тот, - я быстро слетаю в Сан-Хуан и привезу ваш багаж.

Багаж сеньориты Виктории Винтерс, сразу же подумала она. Как выйти из этого положения? Ответ оказался на удивление прост.

– Прекрасно, - сказала она, не моргнув глазом.
– Дайте мне только позвонить в "Марипозу", я скажу им, чтобы они оставили мои вещи у портье и пометили их - "Остров Пантеры", так что не возникнет никакого сомнения относительного того, какие именно вещи мои.

Эта маленькая уловка сработала, и несколько часов спустя ее вещи были доставлены на остров. Тут же все было тщательно выглажено и убрано одной из служанок.

Никогда в жизни о ней так не заботились, думала Виктория. Раньше ее мать обычно так уставала к концу долгого рабочего дня, что сил уже не оставалось на общение с подрастающей дочерью. А последние несколько лет, разрываясь между заботами о больной матери и работой от зари до зари в придорожном кафе, Виктория и сама почти не знала отдыха. Горячая ванна раз в неделю была роскошью, а потому каждый день приходилось довольствоваться душем.