Могут ли считаться людьми те, кто сдал чеченцам оружие и бронетехнику в начале девяностых?! Западные издания любят изображать «чехов» эдакими гордыми, воинственными и при этом полунищими повстанцами, сражающимися за свободу и независимость. Дескать, с кинжалами бросаются на танки, из двустволок подбивают вертолеты. А у чеченцев на момент начала войны имелись хорошо отлаженная разведка, спецназ, бронемашины и танковые подразделения, установки «Град». Имелась и авиация. Целых четыре аэродрома. И вся эта техника обслуживалась грамотными людьми. В нашей же Советской тире Российской армии подготовленными. Были, конечно, наемники (преимущественно с Украины), были инструктора-«афганцы», но они погоды не делали… Помните парад дудаевской армии? Его по всем телеканалам транслировали: мощные колонны по четыре человека, подтянутые рослые ребята, одетые в офицерскую форму советского образца. За ними милицейская колонна, все милиционеры как на подбор, опять же в советской форме и при советских же медалях-орденах. В руках «калашниковы», шаг печатается четко, точно рота почетного караула шагает. Никаких бородачей-хоттабов-арабов, никакой уголовщины и обкуренных моджахедов. Советская армия шагает. Так у Дудаева в войске больше половины офицеров и прапорщиков из различных родов войск служило. Остальные проходили срочную службу тоже не где-нибудь, а в непобедимой и легендарной. Так что сшиблись мы не с иностранной интервенцией, а с теми же самыми бойцами и командирами, с которыми недавно в одних парадных колоннах шагали, вместе на боевые операции ходили… Еще до начала боевых действий, до ельцинского указа наши разведгруппы сумели проникнуть на территорию мятежной республики и собрать немало интересных сведений. У генералитета волосы дыбом вставали, челюсти отвисали… «Откуда, спрашивается, у чеченцев наша бронетехника, установки "Град"? Не путаете ли чего, капитан Вечер?» По счастью, разведку ВДВ выручили данные космической разведки ГРУ и ФСБ (тогда ФСК). Выходило, что чеченцы отлично вооружены и за пару недель сломить их не удастся. А мне в ответ: «Да что вы такое несете, капитан? Да к Новому году будет в Грозном порядок и чистота! Ну, три недели самое большее… И не вздумайте вести такие разговоры в присутствии подчиненных!» Что такому генералу возразишь? Возражать нечего. Главное – мы смогли составить подробные карты местности, знали почти все крупные базы, места дислокации вооруженных формирований. «Точки» выявлены. Разведданные на стол командования положены. Осталось лишь нанести молниеносные точные авиа– или артиллерийские удары. И что же? Господа командующие такого приказа отдать не соизволили. Ко всему прочему разведка чеченцев каким-то образом узнала о точной дате начала боевых действий, и дудаевский генштаб исхитрился рассредоточить технику. Вот и пришлось нам и спецназу ГРУ гоняться за каждой персональной волыной, за каждым танком, за каждым «Градом». Много ребят тогда полегло. Единственное, что не успели перебазировать, так это авиацию. Все четыре аэродрома (Ханкала, Калиновский, Грозный-Северный и Катаяма) были уничтожены бомбово-штурмовыми ударами наших ВВС. Все 130 самолетов и 4 вертолета. Будь у чеченцев авиация, нам бы совсем туго пришлось. В первые дни кампании наши ВВС работали отлично. Пользуясь нашими разведданными, они уничтожили танкоремонтный завод, более двадцати оружейных складов, телерадиовещательный центр. Ну а потом… Если газеты читали и телевизор смотрели, то сами знаете. Увязли мы серьезно. Схлестнулась Советская армия с Российской. Взять тот же спецназ «духовский». Лихие там ребята оказались. А экипировка у них была такая, что позавидуешь. Легкие одноместные палатки, невесомые спальные мешки, неопреновые водонепроницаемые костюмы, тепловые химсоставы для обуви. У наших разведчиков такие вещи появились лишь после «Норд-Оста», а до этого отбивались у «духов». У них вообще много чего интересного можно было отбить. Например, спутниковую портативную систему глобального позиционирования GPS, мощные инфракрасные бинокли ночного видения, переносные ЗРК «Игла-2». Из оружия не только «АКСы» и «АКС-74У», но и пистолеты-пулеметы «карл густав», автоматы «хеклер и кох» со светошоковым фонарем в подствольнике, ручные английские пулеметы «брен». Видать, серьезные «фирмы» были у «духов» оружейниками. Неплохие деньжата срубили… Только в результате войн этих и нам горе, и чеченцам.

Но сегодня у меня враг конкретный и неоспоримый – наркомафия. Мы почти у них в руках, но капитуляцию подписывать рано. Десантник не спрашивает: «Сколько врагов?» Десантник спрашивает: «Где они?» Сейчас они находились прямо передо мною, всего в нескольких сантиметрах.

– Будем решать, как нам вместе выйти из создавшегося положения? – спросил меня Виталий Андреевич. И тут же добавил ничуть не изменившимся голосом: – Ты понимаешь, что я могу раздавить вас всех как козявок?

– Что же не давите? – без усмешки, как ни в чем не бывало отозвался я.

– Ну, во-первых… Не поверишь, жалею вас. А во-вторых, исхожу из во-первых. Мне кажется, мы должны сотрудничать. У тебя есть квартира, Вечер?

– А то вы не знаете…

– Я знаю, что у подполковника ВДВ, орденоносца и участника боевых действий нет ничего. Так тебя оценила Родина.

– Вы, стало быть, оцените дороже? – в той же спокойной манере интересовался я.

– Ну уж не в пример.

– Вам нужно, чтобы мы доставили в Москву фальшивого Абу Салиха? – спросил я.

– К сожалению, Артема больше нет, – покачал головой Виталий Андреевич.

– Предавший раз будет предавать и дальше, – заметил Филипп Филиппыч.

– Стало быть, жалеть нечего, – согласился я и тут же внес собственное предложение: – Может, тогда доставим в Москву настоящего Эль-Абу Салиха?

– Так шутят в ящике на «смехопилораме», – жестко отозвался Виталий Андреевич.

Он хотел добавить что-то еще, но в помещение вошел отлучавшийся на некоторое время Горлач. Он положил перед Виталием Андреевичем бумагу, на которой было написано всего несколько слов. Виталий Андреевич тут же изменился в лице. Переглянулся с Филиппычем, который сохранял спокойствие.

– Вот так вот… получилось, – развел руками смущенный Горлач.

– Сейчас поговорим, – несколько упавшим голосом произнес Виталий Андреевич и тут же вернулся ко мне: – Твоя шутка мне не понравилась. Филиппыч проводит тебя к… Одним словом, тебе объяснят, чего стоят шутки.

Филиппыч, а также двое казачков препроводили меня в помещение, похожее на спортивный зал для занятий игровыми видами. За мной наглухо закрылась дверь, и я сделал пару шагов вперед. Никого не было. Таким образом прошло минут восемь-десять. Я заскучал, подошел к зарешеченному, наглухо закрытому окну. Присел рядом с ним на узенькую деревянную скамью. И тут в нескольких сантиметрах от моего берца в деревянный пол вонзился армейский нож. Филиппыч упражняется?! Я быстро повернулся в ту сторону, откуда был пущен кинжал. Нет, передо мною оказался не Филиппыч. Передо мною стоял Эль-Абу Салих. В одной руке он сжимал еще один кинжал, в другой пистолет Стечкина. И руки те были сильные, гладкие, с ухоженными ногтями.

– Здравствуй, уважаемый, – только и оставалось произнести мне.

– Десантники довершили бы дело, начатое Булышевым! Далее пошли бы репортажи (в том числе твои, кретин!), а также поздравления, награждения. А потом на место Булышева должен был встать наш верный человек, майор-подполковник-полковник Игорь Середа. Через короткое время он неминуемо занял бы место Сладкова. Обязательно занял!

Впервые Горлач видел человека, именуемого Стекольщиком, в такой ярости. Впрочем, и немудрено. С гибелью Середы рушились его дальние стратегические планы.

– Он пытался бежать, – повторил Горлач слова, сказанные чеченцем, убившим Игоря. – Схватился за автомат, хотел убить охранника!

– Нить к Сладкову оборвана, – чуть сдержаннее произнес Стекольщик. – А я ведь так ценил тебя, Николай!

Горлач почувствовал, что пол уходит у него из-под ног. «Ценил»! Никакие былые заслуги не спасут теперь подполковника-журналиста. Стекольщик действительно ЦЕНИЛ Горлача без всяких кавычек. Ценил до недавнего часа, ценил почти десять лет.

Аккурат за год до распада Советского Союза Горлач успел закончить факультет журналистики Львовского военно-политического училища. Помимо журналистской профессии лейтенант имел дополнительную (сугубо армейскую) специальность – спецпропагандиста, владеющего методами информационной войны. Пару лет он отработал в гарнизонном еженедельнике, пописывал пустые статейки о боевых буднях артиллерийской батареи, но потом Николаю Петровичу сказочно повезло. Он оказался в пресс-службе одного из заместителей министра обороны. Поначалу Горлач считал это случайным везением, но вскоре догадался, что все эти годы (начиная с выпуска из училища) за его спиной незримо присутствовала сильная влиятельная фигура. Это само по себе немало льстило самолюбивому характеру Николая. Влиятельной фигурой оказался, разумеется, Стекольщик.