Мариша была с ней согласна.

— И нам все равно нужно этого человека вычислить, — сказала она и посмотрела в сторону Евгения.

— Что? — затрепыхался тот. — Не травил я Вовку! Я же вам все рассказал! Клянусь, говорил одну правду!

— Только всю ли правду ты нам рассказал? — испытующе глянула на него Мариша. — А может быть, это тебе поручили устранить Сухоручко?

— Зачем? Нет, я бы не смог!

— А имел для этого и мотив, и возможность!

— Я бы придумал что-нибудь поумней, чем сыпать яд в бутылку! Это же глупо! Мы все могли отравиться!

Мариша внезапно замерла на месте с открытым ртом.

— Точно! — произнесла она. — Молодец, Женька! Соображаешь!

— Что такое?

— Если бы вино было отравлено изначально, то мы бы все отравились!

— Да, — немного подумав, согласилась Катька.

— То-то и оно! Если бы яд изначально был в бутылке, то ни ты, ни я, ни Женька сейчас бы не разговаривали.

— А как же? Вовка-то отравлен!

— Да, и где он яд выпил, если не с нами?

— Не знаю! — поскучнела Мариша. — Но одно могу сказать точно, в нашей бутылке яда не было! Во всяком случае, когда мы из нее пили.

— Откуда же он там потом взялся?

— Потом подсыпали!

— На экспертизе?! — замерла от ужаса Катька.

Конечно, она была наслышана о коварстве ментов. Но чтобы такое! Просто в голове не укладывалось! Только для того чтобы повысить раскрываемость на участке, здешние менты готовы были засадить за решетку трех ни в чем не повинных людей! Ужас!

Но Мариша считала, что дело было иначе.

— Скорее всего, убийца просто решил нас с вами подставить, — сказала она. — Увидел, что мы поднимаемся в наш номер с вином. И решил этим воспользоваться.

— Как?

— Дождался, когда мы вынесли пустую бутылку на помойку. И залил в горлышко остатки яда!

Эту версию Мариши подтвердил еще и тот факт, что остатки вина в бутылке, которые попали в руки к эксперту, отличались по цвету и составу от того вина, которое они пили вчетвером. Сам капитан лично прочитал подругам и Евгению заключение экспертизы.

Перед этим он выставил из кабинета противную скрюченную бабку.

— Идите, Подагра Ивановна, — велел он ей. — Ваш самогонный аппарат я оставляю в качестве вещественного доказательства.

— А самогон? — проскрипела бабка.

— Самогон тоже. Он пойдет на экспертизу.

— Знаю я вашу экспертизу! — забубнила бабка, ковыляя к двери. — Чтобы вам упиться с вашей экспертизой моим самогоном. В другой раз такое зелье сварю, шары повылазят!

— Идите уже, Подагра Ивановна. Не до вас сейчас!

И, дождавшись, когда продолжающая ругаться старуха выйдет, капитан потер виски и потянулся за заключением экспертов по делу отравления Владимира Сухоручко.

— В бутылке был обнаружен экстракт бледной поганки, смешанный с красным полусладким вином, — произнес он. — Что скажете?

— Что скажем?! — тонко усмехнулась Мариша, которая ожидала нечто в этом роде и приготовилась к торжественному выходу.

— Мы пили белое сухое вино! — воскликнула нетерпеливая Катька, испортив Марише весь триумф. — Вы перепутали!

Но долго сердиться на подругу Мариша не стала, увидев, как вытянулось лицо у бедного капитана. Такого поворота событий он явно не ожидал.

— Минуточку! — забормотал он. — Сейчас прочитаю еще раз.

И, уткнувшись в акт, он пробормотал:

— Ну да, все верно. Бутылка «Цинандали», белое сухое вино… Где брали?

— В вашем магазине и брали.

— Интересно, — почесал в затылке капитан. — Сто лет этого вина уже не видел. И где они его взяли только?

— Не важно.

— Вы хоть помните, что это за марка вина? — спросила Катя.

— Помню.

— Ну и…?

— В самом деле, в бутылке должно быть сухое вино, — растерянно пробормотал капитан.

— Белое и сухое, — подтвердил Евгений. — Отлично помню, как мы его пили. Красным и полусладким там и не пахло. Жуткая кислятина.

— Но как же белое сухое вино вдруг превратилось в красное и полусладкое? — продолжал недоумевать капитан, и тут его осенило: — Признайтесь, вы долили в бутылку другое вино?

— Не мы долили! Убийца за нас постарался!

Капитан молча хлопал глазами, не зная, на что решиться. В конце концов он просто зарылся в свои волосы обеими своими пятернями, подергал их, словно проверяя на прочность, и горестно застонал:

— Черт подери! Ничего не понимаю! Какая-то дьявольщина! Вот послала мне судьба участок. То ли дело на границе. Служишь и точно знаешь, по эту сторону границы свои, по ту — косоглазые, значит, чужие. А тут…

И капитан удрученно махнул рукой: