— Доходяга он у тебя, — выразилась мать Ирочки, заглянув к молодым. — Вези его за город летом. Все равно у тебя отпуск. А он ведь теперь не работает?

Это было правдой. Какая работа, когда у супруга один Будда на уме? Сама Ирочка работала школьной учительницей. И едва закончился учебный год, взяла безропотного супруга и увезла его в деревню. Она, как и ее мама, надеялась, что на природе возле православного монастыря муж немного придет в себя. Но стало только хуже. Он полностью отрешился от реальной жизни. Требовал, чтобы жена переоделась в сари, сделанное из отреза ткани, и отзывалась бы на дурацкое имя Гея.

Но это были два единственных момента, когда муж обратил внимание на жену. В остальное время он витал в своих эмпиреях. А Ирочка, привыкшая к городской жизни, смертельно скучала в деревне, сидя целыми днями возле живого трупа, в который превратился ее муж. Достичь той степени просветления, где витал ее муженек, у нее никак не получалось. Смысла в непонятных буддистских молитвах она тоже не видела. И слов не понимала.

Но больше всего, больше деревенской скучной жизни, больше невкусной пищи и необходимости носить сари, ее бесило полное отсутствие секса с супругом. Ну да, а как вы думали? Чтобы духовно очиститься, Сенечка отказался не только от мяса животных. Но и еще кое от чего очень, на взгляд Ирочки, важного.

На этом ее рассказ прервался. Ирочка встрепенулась и прислушалась к звукам за стеной дома.

— Нет, показалось, — печально покачала она головой.

Мариша пристально посмотрела на Ирочку. Вроде бы она не врет. И если ее муж всегда находится в таком состоянии, как сейчас, вряд ли его взволновало бы известие, что его жена бродит по окрестностям под ручку с посторонним мужчиной. Хотя как знать? Вдруг на короткий промежуток времени Сенечка вновь обрел активность? Отравил себе соперника, вернул жену и сидит теперь, грехи замаливает на свой буддистский лад.

Оставалось только понять, где он набрал ядовитых грибов, чтобы отравить соперника. Ведь, по словам Ирочки, муж из дома почти не выходил. А если и выходил, то дальше хозяйского сада не выбирался. Но, с другой стороны, пока Ирочка гуляла с Сухоручко, ее муж мог сбегать в ближайший лесок, набрать там грибочков и, опять же пользуясь отсутствием дома жены, приготовить из них яд.

Правда, газовой плиты в доме не было видно. Но ведь была печка!

— Вижу, у вас такая шикарная печь! — с фальшивым восторгом заявила Мариша. — Удобно на ней готовить?

— Понятия не имею.

— Как это?

— Так. Мы ее никогда не топим. Хозяйка сказала, что с ней что-то не в порядке. И запретила ею пользоваться.

— А если холодно?

— Электрический обогреватель есть. Хозяин напрямую к проводам в обход счетчика подключился. Жги электроэнергию, не хочу! У нас и чайник есть электрический.

— А плитка?

— Вот плитки нет. К хозяйке хожу готовить.

— Это же неудобно.

— Что поделаешь, — вздохнула Ирочка. — Не свой дом, не могу свои порядки устанавливать. Как сказали, так и делаю.

Похоже, Ирочка была настоящим брильянтом. Другая на ее месте давно бы бросила зачудившего безработного мужика. А эта притащила его на природу. И возится с ним, мечтая, чтобы он пришел в себя. Лично подруги запросто простили бы Ирочке ее минутное увлечение со смазливым художником. Если бы… Если бы не его столь печальный конец.

— А ваш муж совсем никаких интересов, кроме музыки и буддизма, не имеет?

— Каких, например?

— Ну, рыбалку там, — принялась перечислять Мариша. — Охоту. Грибы.

— Что вы! — засмеялась Ирочка. — Муж и в нормальном состоянии из дома не любил выходить. Он страшно далек от природы. А уж теперь! Теперь ему и подавно не до рыбалки или охоты.

— А грибы?

— Да не собирает он их! — с досадой воскликнула Ирочка. — Сыроежку от груздя не отличит!

— Но я вижу, у вас корзинка, — сказала Катька, указывая на средних размеров плетеный короб, между прутьями которого застряли свежие травинки и прочий мусор.

— Ну, корзинка. Я иной раз в лес хожу.

— Значит, вы в грибах разбираетесь?

— Вполне.

И не без гордости Ирочка распахнула дверцы стенного шкафчика и показала ровный ряд банок с маринованными моховичками, лисичками, опятами и даже кусочками белых грибов.

— А соленья у меня в другом месте хранятся, — сказала она. — В погреб их спустила. Им в тепле вредно.

И, взяв с полки одну банку с грибным ассорти, Ирочка хлебосольно предложила:

— Хотите, угощу?

От грибов подруги с содроганием отказались. Как она может? Ведь Сухоручко скончался именно от отравления грибным ядом. Но то ли Ирочка была просто великолепной актрисой, то ли в самом деле понятия не имела, отчего скончался ее любовник. Да, все-таки подруги были склонны считать Владимира Сухоручко и Ирину именно любовниками. Ну, не бывает на свете таких чудес, чтобы молодой, сходящий от монастырского уединения мужчина и молодая симпатичная и томящаяся от одиночества женщина просто гуляли по лесу, держась за руки. Не бывает такого, и все тут!