Шрифт:
Лицо Куайда потемнело.
– Так. Значит, щупальца горной компании «Ирль и K°» расползлись по всему Юкону. Я ведь писал о нем для «Трибьюн», ты знаешь. Он очень амбициозный и жестокий человек. Такой ни перед чем не остановится, чтобы добиться своего.
Корри не слушала его.
– Но как он оказался здесь, в Секле? Я ничего не понимаю. Как ты думаешь, Куайд, мог он нас выследить?
– Ерунда. Я уверен, что нет. Это невозможно. Мы и сами до последней минуты не знали наверняка, когда отправимся в Секл и отправимся ли вообще. Мне тоже очень не нравится этот человек, я не доверяю ему, но думаю, он здесь по своим делам. Наверное, купил какой-нибудь перспективный участок на Березовом ручье.
– Может быть… А вдруг он преследует не нас, а Эвери. Что ты скажешь на это? Ведь Эвери мой муж. И это странное нападение…
Фонарь, висевший на гвозде над дверью трактира, освещал лицо Куайда. Оно производило жуткое впечатление: глаза колючие, губы сжаты в тонкую нитку, казалось, он внутренне готов на любое, самое страшное преступление. При этом голос его оставался тихим и спокойным.
– Корри, ты говоришь опрометчиво и абсолютно бездоказательно. Какие у тебя основания для такого обвинения?
– Ну… я не знаю… никаких.
– Вот видишь, ты не знаешь. Я тоже не знаю. У меня нет фактов. Если бы только они были…
Его губы сжались еще сильнее. Корри прошептала:
– Но я знаю Дональда! Он шантажировал Ли Хуа… Это страшный человек! Прошел уже год с папиной смерти. В завещании говорится, что если я не стану его женой в течение восемнадцати месяцев… О Господи, Куайд! Что если Дональд решил убить Эвери, чтобы потом заставить меня выйти замуж за него? Ведь если Эвери погибнет, я стану вдовой. И по закону Дональд сможет сочетаться со мной браком и унаследовать все папино состояние…
– Замолчи, Делия!
Куайд взял ее за локоть и потащил к упряжке, вокруг которой спали собаки, сбившись в кучу, чтобы было теплее.
– Это только твои домыслы, голые домыслы, и больше ничего. У тебя нет никаких доказательств вины Дональда.
Он усадил ее в салазки и завернул в шубу.
– Оставайся здесь и жди. Я пойду схожу за Аликаммиком. Мы разыщем какого-нибудь доктора, отвезем его к Эвери. Похоже, без доктора нам, а вернее ему, не обойтись.
– Куайд, подожди, ты что, не слышишь, что я говорю? Ты так ничего и не понял? Дональд…
– Что ты хочешь, чтобы я сделал? Взял ружье, вернулся в трактир и пристрелил человека только на основании твоих догадок? Я не могу этого сделать, Корри. Как ты не понимаешь, что если я начну действовать, повинуясь инстинкту, чувству или как тебе угодно это назвать, я уподоблюсь твоему Дональду? Стану таким же негодяем, как и он. – Глаза Куайда яростно сверкали, он смотрел на Корри почти злобно. – Пойми, Корри, я не убью его, пока у меня не будет доказательств. Но как только они у меня будут…
Куайд оставил свою фразу неоконченной.
Глава 30
– Ваш муж, мэм, очень упрямый человек, – сказал доктор Кунинг, когда они все вместе вышли из его дома под звездное юконское небо. Доктор жил здесь же, на главной улице, в маленьком бревенчатом домике. Он оказался тридцатилетним тучным человеком с обветренным круглым лицом. Он знал дорогу к Эвери.
Корри шла рядом с упряжкой, дрожа от страха и стужи. Густая чернота неба, на котором блестел серебряный серп месяца, казалось, давила на нее своей тяжестью. Корри заметила, что не она одна чувствует себя неуютно. Она видела, что собаки как-то странно беспокоятся, а их проводник, обычно невозмутимый и даже медлительный, теперь прибавил шагу. Его лицо, всегда веселое и приветливое, было мрачным.
Корри не могла избавиться от мысли, что это она виновата в том, что случилось с Эверй: если бы она не приехала на Аляску, если бы не преследовала его и не требовала немедленной свадьбы, может быть…
Корри услышала, как Куайд вполголоса спросил доктора:
– Скажите, часто бывает, что пациенты отказываются от ампутации в таких случаях?
– Некоторые отказываются. Например, если речь идет целиком о ступне. Если нужно отнять несколько пальцев, как правило, возражений не бывает. Человек ведь не чувствует себя ущербным, если у него на руке или ноге не хватает одного-двух пальцев. Посмотрите на здешних старожилов, многие из них покалечены, и ничего, живут.
– Послушайте, вы оба, замолчите! Я не могу всего этого слышать, мне… нехорошо.
Корри резко прервала их, чувствуя, что ее начинает мутить. Доктор ответил:
– Миссис Курран, приготовьтесь к тому, что вам станет еще хуже, когда вы увидите своего мужа. Извините за резкость. Может, вам удастся вразумить его. Я уже отчаялся. Дело дошло до того, что он грозился пристрелить меня, если я еще хоть раз появлюсь у него. Даю слово, что я пошел с вами только потому, что ваш друг хорошо мне заплатил. Я уверен, что из нашего визита ничего хорошего не выйдет.