– Значит, вы уже ушли, – монотонно интересовался Полупан, – потом зачем-то вернулись, и застали Чебоксарова с ножом в груди?

– Совершенно точно.

– А зачем вы вернулись?

– Я забыл папку с документами.

– С какими документами?

– Рабочими, – как можно более безразлично сказал я. Надеюсь, это правда и четвертое правило не пострадало.

– Вот вы заявили, что Спицын ждал вас за углом, в ста метрах от офиса. А почему не у дверей? Это что, заговор какой-то?

Ситдиков уже просветил меня, что у Аркаши фамилия Спицын. Да и вопросы эти он мне уже не раз задавал.

– При чем здесь заговор? Он не хотел, чтобы нас вместе видели. Дело касалось долга, а ему еще тут работать. Могло получиться, что он натравливает на свою фирму кредиторов.

– Ясно. Значит, вы со Спицыным не договаривались убить Чебоксарова?

– Нет.

– Хорошо. А кто видел, что вы выходили из офиса?

– Аркаша.

– Спицын?

– Да. И еще охранник.

– Тот, который застал вас с ножом?

– Нет, пожилой, который сидел на вахте.

– Ясно.

– Он, между прочим, когда я спускался, сделал какую-то запись у себя в журнале.

Полупан тоже сделал какую-то запись.

– Я надеюсь, вы не против, – обратился он ко мне, – если мы проведем небольшой следственный эксперимент? Пригласим сюда охранника и попросим его, вас опознать.

– А разве при следственном эксперименте не должен присутствовать мой адвокат?

Полупан достал еще одну сигарету и прикурил. Гробил он себя нещадно.

– Адвокатов обычно требуют преступники. Вы ведь ни в чем не виноваты?

– Нет.

– Тогда зачем вам адвокат? Придет охранник, скажет: «Да, он выходил». Вот и все. Вы ведь выходили? И возвращались?

– Да.

– Значит, вам адвокат не нужен.

Логично. Я согласился на следственный эксперимент.

– Хорошо, а то он человек пожилой и уже давным-давно сидит в коридоре.

Полупан вышел за дверь, увлекая за собой змейку белого дыма.

Через пять минут он вернулся с тремя мужчинами и женской оправой в руке. Один из вновь прибывших был помят, пьян, носил на носу очки с перетянутыми изолентой душками, двое остальных вид имели приличный.

– Придется третьим сесть тебе, – обратился майор к Ситдикову. – Народу никого.

Он поставил в ряд три стула. Посредине посадил меня, справа пьяного мужика, а слева Ситдикова, нацепив ему на лоб женские очки. Ситдиков щурился, мужик икал, а я чесал разбитые колени. Ни дать ни взять тройка придурков. И самый главный в ней я со своими нелепыми шортами.

Когда оставшиеся неохваченными двое парней узнали, что им придется стать понятыми, они попробовали сопротивляться.

– У нас украли бак из нержавейки, – заявили они. – Мы из-за этого сюда пришли, а не понятыми участвовать. Потом по судам затаскают.

Правда, возражали они слабо, а тому, который постарше было даже интересно присутствовать. Полупан сломил их сопротивление, напомнив о гражданском долге. Минут десять он что-то писал на больших бланках, потом вышел в коридор и приволок с собой того самого охранника.

– Вам знаком кто-нибудь из этих людей? – спросил майор.

Дед достал из кармана футляр с очками, нацепил их на нос и приблизился к нам почти вплотную. Он отнесся к порученному делу со всей ответственностью, разглядывал нас очень тщательно, похоже, даже нюхал.

– Да, знаком, – наконец, выдавил он.

– Кого из этих людей, и при каких обстоятельствах вы видели?

Дед еще раз напрягся, потом неожиданно указал на Ситдикова и сказал:

– Вот его, кажись.

Ситдиков даже вздрогнул. Полупан с досадой обхватил голову руками.

– Ну и когда вы его видели?

– Вчера, кажись.

– Он заходил к вам в здание?

– Кажись.

– Спасибо, можете идти, – разочаровано вздохнул милиционер. – И вы тоже, – обратился он к двум парням. – А тебя я сам отведу, – остановил он пьяного, попытавшегося тоже скрыться под шумок.

Когда все вышли, Ситдиков возмутился:

– Так и за решеткой не долго оказаться.

– Во-во, – многозначительно поддакнул я.

– Дед совсем в маразме, – поведал прокурор мне как другу.

– Я, когда вернулся, полчаса объяснял ему, что только что выходил. Вы его записи смотрели?

– Там пусто. Он просто делал вид, что пишет.

– Преступники явно знали, какая ненадежная в том заведении охрана.

Вернулся Полупан. Чтобы как-то сгладить неловкость после неудачного следственного эксперимента, он предложил нам выпить по стакану кофе. При появлении майора Ситдиков отбросил всякую фамильярность по отношению ко мне и снова придал лицу суровое выражение.