Для того чтобы достать и открыть банку кофе Полупан совершил пять движений. Нагнулся и выдвинул нижний ящик стола, достал банку, разогнулся, поднес банку к лицу и подцепил крышку ножом.

– Опять полупустая, – сердито пробормотал он. – Кто-то постоянно тырит у меня кофе! Не знаю что делать.

– Напиши заявление в милицию, – сострил Ситдиков и сам же рассмеялся над своей шуткой.

– Поставьте мышеловку, – посоветовал я. Плупан с интересом посмотрел на меня:

– Так ее же будет видно.

– Ничего подобного. Тот, кто берет ваш кофе, не смотрит в стол, он просто протягивает туда руку. Повторите свои движения, и вы поймете, что все делаете на ощупь. Так же и расхититель, тем более что, как вы говорите, это случается не первый раз.

Полупан опять нагнулся и повторил свои действия.

– А ведь ты не такой дурак, каким хочешь казаться, – задумчиво пробормотал он. – Мышеловка – это умно. И больно, и не покалечишь.

– Я не прикидываюсь.

– Может, ты еще подскажешь нам, как вести расследование? – вмешался в разговор Ситдиков.

– Куда уж мне! Но, на вашем месте я бы проверил видеокамеры. Их там целых две болтается над главным входом. Не зря же они там висят. Наверное, что-то где-то записывается.

Эти двое переглянулись.

– Я не знал, что там камеры, – первым выпалил Ситдиков.

– А я там вообще не был, – заявил Полупан.

Закипел и выключился электрочайник. В комнате стало еще жарче, прибавилось пара.

– Я сгоняю, – вызвался Ситдиков.

Полупан пожал плечами, он уже насыпал кофе в кружки.

Неожиданно я потерял интерес ко всему происходящему и захотел спать. Бравый милиционер с плаката, призывающий доверить свое жилище вневедомственной охране, не щурился в улыбке, а засыпал. Большой синий зрачок на блюдце, такие обычно вешают от сглаза, слегка прикрылся. Шум города за форточкой стих. Спать. Стоя, сидя, с открытыми глазами. Как угодно! Дрыхнуть, храпеть и ни о чем не думать. Все ерунда!

Кто-то что-то говорил в рупор прямо в левое ухо.

– Эй! Эй!

– А.

– Я спрашиваю, тебе с сахаром?

– У меня наручники.

– Сейчас сниму.

– Тогда с сахаром.

Полупан подсунул мне под нос кружку с кофе и снял наручники.

– Еще по делу Прудникова, я читал на тебя ориентировку. Все хочу спросить… Кстати, зачем ты пытался отравить Прудникова?

– Я не пытался.

– Ладно, – легко согласился Полупан. – Так вот, хочу спросить: Почему у тебя одна фамилия, у жены другая, а у сына третья? Абсурд какой-то, как ты говоришь.

– У жены фамилия девичья, у сына фамилия биологического отца, а у меня – своя.

– Она тебе что изменяла? – почему-то с надеждой спросил он. – Сын то родился далеко после свадьбы.

– Нет. Когда я на ней женился, она уже была беременна.

– А ты не знал?

– Почему? Знал.

– А чего же свою фамилию не дал?

– Разве дело в фамилии?

– Получается, что для первого мужа фамилия имеет значение, а для тебя – нет.

– Я у нее первый муж.

Полупан задумался. Он поднял глаза к потолку и стал шевелить губами.

– Тогда вообще абсурд, – видимо ему понравилось это слово. – А кто так решил?

– Жена и теща.

– Так тебя, брат, охомутали, – обрадовался майор. – Женили, чтобы спасти репутацию.

– Если бы хотели что-то скрыть, то ребенку дали бы мою фамилию.

– Тоже верно, – он поковырялся в ухе. – Абсурд.

Когда я уже почти опустошил свою кружку, Полупан спохватившись, вытащил откуда-то из недр стола полиэтиленовый пакет с раскрошившимися печеньями. Несмотря на затхлость и не аппетитность я стал их с удовольствием поглощать.

Такая демократичность при допросе меня сильно расслабила.

– Ты ведь тут учился? – как бы, между прочим, продолжил беседу милиционер.

– Да. Восемнадцать лет назад.

– А не с Тихоновым и Чебоксаровым случайно?

– Нет, я их не знал.

– Ты учти, я ведь все равно узнаю. Так ведь не бывает, чтобы ты везде фигурировал, и ни в чем не был замешан. Я не верю в случайности.

– Я тоже. Даже математически такая случайность маловероятна.

– Вот видишь. Так что лучше тебе все рассказать.

– Я все рассказал.

– Ты когда закончил?