Собков обиженно пробормотал что-то неясное: то ли ругнулся, то ли заискивающе заверил грозного ученого в абсолютной своей невинности. Конечно, сделано это не для собственного употребления — вдруг другие соседи прильнули к врезанным в двери глазкам и насторожили уши.

Одно ясно: старик — не топтун.

На второй день такой же короткий разговор состоялся еще с одним ученым

— щуплым парнишкой, на вид — школьником.

— Семен, — протянул он руку. — Нечипоренко. Институт химфизики. Если будете работать у нас — проситесь в мою лабораторию. Там знают.

— Где вас искать? — на всякий случай поинтересовался «физикохимик».

— Я ведь уже сказал: институт химфизики, лаборатория Нечипоренко… Простите, спешу.

Двух остальных соседей так и не удалось повидать. Скорей всего, живут в Москве, в Куликово бывают наездами. Ну, и черт с ними, чем меньше людей будет знать о существовании киллера, там лучше для него.

Ксана не появлялась.

Не выдержав мучительного ожидания и не менее мучительного бездействия, Собков поехал в Москву…

— Мне нужен мененджер, — сердито буркнул он в трубку телефона-автомата. — Срочно.

— Одну минутку.

Вместо обещанной минуты прошли все пять. Благо, Александр запасся жетонами, которые автомат глотал с жадностью голодного человека. Подумать только, его, знаменитого снайпера, сверхкиллера, прозванного ментами российским терминатором, заставляют стоять с жалко протянутой рукой, как последнего нищего!

Наконец — знакомый голос.

— Кто просит мененджера?

— Оптовый покупатель, — ответил Собков условленной фразой. Будто выругался. — Сделка может сорваться. Нужно срочно увидеться.

— Понятно. Метро Комсомольское, выход к Казанскому вокзалу. Через полтора часа.

Собков приехал в указанное место за пятнадцать минут до назначенного времени. Остановился на краю тротуара, из-под прикрытия развернутой газеты огляделся. По его мнению, вербовщик обязательно «подготовит» место встречи, окружит его сворой оперативников. Выследить их не только залог безопасности, но и проверка своей профессиональной подготовки, которой он постоянно гордился.

Ничего подобного — обычная вокзальная толкотня, ставшие привычными алкаши и бомжи, равнодушно взирающие на них менты. Ни одной подозрительной фигуры. Рядом два мента копаются во внутренностях мужика явно кавказской наружности. Раньше Голубев поспешил бы отойти в сторону, подальше от греха, сейчас пренебрежительно отвернулся. Настоящий паспорт и невидимая поддержка ФСБ придали ему смелость и уверенность.

Ровно в назначенное время за спиной — знакомый голос.

— Господин ищет машину? Могу подвезти. Куда ехать?

Вместо привычного пенсне — обычные очки. Вместо дорогого костюма — легкая ветровка. Ни перстня на пальце, ни галстука с цветными разводьями. Маскировка не ахти какая, Собков преображается не в пример лучше.

— Далеко. В Реутово. Сколько возьмешь?

— Стольник

— Дороговато, но я спешу.

Ничего подозрительного, обычный торг между пассажиром и владельцем транспортого средства. Стоящая рядом толстая баба скучающе отвернулась. Два подростка, активно лапающие девчонку лет тринадцати, презрительно фыркнули. Дескать, вот хмырь попался, не знает нынешних расценок. Менты, отпустив выпотрошенного черного, медленно пошли вдоль фасада. Искать других нарушителей паспортного режима.

— Прошу в машину.

Скромный «жигуленок» первой модели светлозеленого цвета, не первой молодости, с поржавевшими крыльями. Впрочем, чем незаметней легковушка, тем безопасней, никому в голову не придет пасти такую древнюю копейку.

Баянов вписался в поток транспорта, идущий к МКАД, не отрывая взгляда от дороги, недовольно спросил.

— Что случилось?

— Вы не соблюдаете условий нашего договора. Где Банина?

— Не гони волну, дорогой, твоя зазноба уже в дороге. Ключи от квартиры

— у нее в кармане. Будешь в отлучке — подождет. О твоей «работе» у нас

— ни слова.

— Сама поймет — не маленькая, — все так же угрюмо отреагировал Собков. За новость — спасибо. Как со вторым условием?

— Интересующий тебя человек, по нашим данным, сейчас находится в Краснодаре, живет в одноименной гостинице. Под «крышей» английского банкира Вильямса Грея. Учти: попадешься — мы с тобой незнакомы, вздумаешь открыться — минуты не проживешь… Понял?

— Понял. Не пугай, мененджер, я — пуганный, перепуганный. А те, кто пугали, давно на кладбище лежат.

Намек прозрачен, как легкая тюль на окне. Но Баянов не стал качать права, тем более — обижаться. Сделал вид — не расслышал.

— Возвратишься, сразу позвони — познакомишься с боевиками. Пора.

Возвращаясь в Куликово, Александр несмотря на все усилия, так и не смог изгнать из памяти короткую стычку на подмосковной дороге. Наверно, известие о скором появлении Ксаны сыграло роль детонатора.

Тогда чистильщик выполнил очередное задание командира эскадрона смерти

— замочил депутата-ворюгу. Вообще, Собков старался не иметь дело с политиками, но в тот раз пришлось согласиться. Монах настаивал, а портить отношения со всесильным эскадронным не хотелось. Они и без того были накалены.