— Давайте обойдемся без чинопочитания.

— Видите ли, Юрий Львович, — поправился капитан. — В общем — порядок, но группа еще не сбита. Собков… то-есть, Голубев только начал знакомиться с боевиками. Думаю, понадобится хотя бы пару недель…

— Никаких недель! — резко оборвал подчиненного Фломин. — Счет — на часы, в крайнем случае — на дни. С кем вы уже свели терминатора?

— Он сам себя «свел», — не с"умел сдержать улыбки Баянов. — С Грабом. Тот сегодня доложил: Голубев рассматривал его на платформе. Но в контакт не вступил. Почему — я еще не выяснил.

— Вы докладывали о болтливости Граба, частых пьянках.

— Да. Если все это подтвердится…

— Не надо ожидать подтверждений! Наверно, Пуля тоже почувствовал опасность. Поэтому и не открылся. Немедля принимайте срочные меры. Какие именно, пояснять не стану. Подробности меня не интересуют.

— Вы считаете…

— Это вы должны были считать, когда подобрали в секретную группу болтуна и пьяницу! Завтра утром ожидаю донесения. Придется применить нулевой вариант.

Фломин заходил по кабинету. Нервно потирает руки, морщится.

— С Грабом покончили. Теперь о деле… Пуля и хотя бы один из его боевиков максимум послезавтра должны вылететь на Дальний Восток. Инструкции сейчас получите. Оружием и наводкой обеспечит тамошнее управление ФСБ… Теперь — конкретные цели и задачи… Учтите, знать их в полном об"еме вашему подопечному не обязательно. Вполне достаточно, что их будете знать вы. Кстати, Дальневосточное управление тоже обеспечено минимумом информации.

То, что Баянов услышал от полковника не вызвало ни удивления, ни боязни. Обычная операция Службы безопасности.

Но было одно маленькое, но преострое, зернышко. Предстоит ликвидировать не просто нежелательное лицо — бывшего зека, нынешнего главаря мощной криминальной группировки. Сейчас он — кандидат в губернаторы. Согласно социологическим опросам, пользуется поддержкой подавляющего числа избирателей.

Скрыть это от Собкова не удастся — узнает от других. Как он поведет себя? Вдруг категорически откажется ликвидировать политика? Придется напомнить об убийстве депутата Пушкарева. Который, как и Проколин, успешно совмещал политическую деятельность с наглым криминалом.

— Все ясно? Или пояснить?

— Не надо, Юрий Львович, — тоже встал капитан. — Понятно. Сделаю.

Он ожидал, что Фломин протянет руку или кивнет, но тот не сделал ни того, ни другого — внимательно оглядел Баянова. С головы до ног. Будто провел по телу металлоискателем.

— Откуда плохое настроение? Что случилось?

— Случилось… Сын пропал…

В глазах полковника мелькнуло нечто похожее на сочувствие. Мелькнуло и исчезло. Черты худощавого лица с выпирающими скулами обострились.

— Мешаете личное со служебным, капитан! Подумать только, у одного

перед выездом в командировку заболела жена. У другого — кариес. У вас

загулял сын.

— Товарищ полковник, я не прошу никаких отсрочек! — самолюбиво вскинул голову Баянов. — Вы спросили — я ответил…

— В милицию сообщили?

— Еще позавчера…

— Успокойтесь — найдут. Я позвоню Головину — проследит. Выполняйте задание, капитан.

Три дня тому назад Николай пришел в первом часу ночи. Лариса не спала — сидела за кухонным столом. На нем — несколько мокрых носовых платков, у жены — красные, припухшие глаза.

— Что случилось?

— Пропал Петюня…

— Как это пропал? — присел рядом с женой Николай. — Зря паникуешь. Заигрался или пошел к школьному приятелю…

— Обзвонила всех одноклассников, оббегала все дворы… Нигде нет…

Не распрашивая Ларису, Баянов побежал во двор. Понимал — бессмысленно, но не сидеть же на кухне, глядя на плачущую жену? Часа два бродил между гаражами-ракушками, заглядывал за мусорные контейнеры, обследовал под"езды жилых домов, шарил тусклым лучем фонарика по запертым дверям подвалов. Сына нигде не было.

Ночью у жены — сердечный приступ. Пришлось вызвать скорую, отвезти Ларису в больницу. Просидел ночь в больничном вестибюле. Утром врачи сказали: инфаркт. Посоветовали наведаться через день. Обследуют больную еще раз, вдруг — ошибка?

По дороге в Управление Баянов ощутил ноющую боль в правой половине головы — последствие давнего ранения. Сердце билось с перебоями, в глазах

— наплывающий туман. Как бы самому не загреметь в соседнюю с Ларискиной палату!

Стараясь внушить себе, что все восстановится: отыщется сын, выздоровеет жена. Жизнь снова наладится. Николай сидел в своем кабинете, бездумно листал бумаги, о чем-то переговаривался по телефону. Даже отшучивался.