— Ну, ну, успокойся, дружище, — деланно рассмеялся Николай. На самом деле испугался. — Не хотел тебя обидеть, знаю — промах исключен. Имел в виду — вдруг заболеешь или сломаешь руку. Проколин должен исчезнуть! И не когда-нибудь — максимум через три-четыре дня.

Александр принял извинения с гордостью известного шефповара, обвиненного в пересоленном супе. Слегка наклонил голову, примирительно усмехнулся. Дескать, понимаю и извиняю. С кем не бывает. Нервно закурил.

— Дальше?

— Пожалуй, все… Знакомься с Летуном, готовьтесь…

По обыкновению, киллер не срузу подошел к чиновнику — пристроился в конец очереди. Принялся издали изучать внешность боевика. На первый взгляд, ничего особенного. Аккуратная прическа — волосок к волоску. Голова напоминает конус, поставленный на вершину. Узкий подбородок плавно переходит в горло. Губы слегка припухшие. Нос походит на свинячий пятачек, Плечи — узкие, грудь — цыплячья, но руки, выглядывающие из коротких рукавов летней рубашки, сильные, хваткие.

Какая-то адская смесь хитрости и наивности, мягкости и жестокости. Такой человек легко может воткнуть нож в спину и тут же оказать раненному первую медицинскую помощь.

Завершив изучение внешности боевика, Александр приблизился к письменному столу, за которым сидел, беседую с изможденным мужчиной, чиновник. Если мененджер описал ему внешность будущего босса, тот узнает и найдет способ и время пообщаться.

Не переставая задавать вопросы и выслушивать ответы посетителя, Крылин бегло оглядел очередь и наткнулся на горбоносого мужика с узкими глазами. «Мененджер» особенно обратил внимание боевика на эти приметы — горбатый нос, азиатский разрез глаз, прижатые уши.

Собков выразительно поглядел на дверь. Дескать, ожидаю в коидоре.

Летун так же незаметно кивнул.

— Ольга Сергеевна, займитесь, пожалуйста господином. Я ненадолго отлучусь.

Проходя мимо Собкова, задержался, приложил к пятачку выглаженный носовой платок, интеллигентно высморкался. Заодно тихо прошептал.

— Новые Черемушки. Пикалев переулок. Гаражи в глубине квартала. Десять вечера.

Умело маневрируя между ожидающими стариками и старушками, потопал в туалет. На ходу умело отвечал на подхалимистые воспросы, жалобные всхлипывания. Сочувственно улыбался. Будто отстреливался.

Кажется, опытный мужик, одобрительно подумал Александр, выходя из здания. Если он, вдобавок, еще и неплохой снайпер, как отозвался о нем Баянов, цены парню нет.

До десяти вечера — уйма времени! Сейчас он пообедает, отдохнет, побалуется с Ксаной — незаметно промелькнут оставшиеся до встречи с Летуном восемь часов.

Отдохнуть не получилось.

— Вот что, повелитель, — весело приказала девушка, едва Собков перенес в мойку грязную посуду. — Никаких стариковских отдыхов! Сейчас мы с тобой отправимся на Петровский рынок за продуктами.

Сразу защемило сердце. Петровкий рынок! Именно там киллера повязали сыскари, и не просто повязали — влепили пулю в правую почку, которую удалили потом в больнице. Долечивался в тюремном лазарете, приходил в себя в одиночной камере следственного изолятора…

— Ты не слушаешь меня, повелитель? — притворно ужаснулась Ксана,

будто муж нанес ей тягчайшее оскорбление. — Тогда я поеду одна. Правда, не

хочется тащить тяжелые сумки, но ничего не поделаешь.

— Никуда одна не поедешь!… Кстати, почему обязательно Петровский, можно поехать на другие, не такие далекие. Почему бы нам не закупить все необходимое в местных комках? Или на куликовском рынке? Сама подумай, стоит ли добираться на экспрессе до Москвы, потом жариться-париться в метро? Неразумно, ей Богу, неразумно!

Ксана поколебалась и… согласилась. Саша прав, действительно — глупость! Супруги обменялись церемонными, потом — более продолжительными и настойчивыми поцелуями. Рука Александра привычно прошлась по тугому девичьему бедру, пробралась к молнии джинсов.

— Все! — выскользнула из об"ятий раскрасневшаяся женщина. — Если так пойдет и дальше — голодными останемся. Хватит играться, мерзкий насильник!

— подтолкнула она Собкова к двери. — Сумки не забудь, сексуальный маньяк, не заставляй свою жертву превращаться в грузчика-носильщика!

Ксана решила навестить местный рынок, находящийся в центре поселка. В любой женщине, даже несусветной транжирке, заложена мысль о том, что она

— экономная хозяйка, а все мужики — растратчики, которые так и норовят пустить семью «по миру».

— Купим куриные окорочка, — воодушевленно вещала она по дороге. — В магазине сколько они стоят? Сорок рублей! А на рынке — тридцать восемь! Представляешь?

Александр думал не об окорочках — его охватила непонятная тревога. Чесалась спина, кололо в затылке. Верная причина: пасут! Кто и почему — второй вопрос, главное — сам факт.