Подумал и разочарованно выбросил ее из головы. Будто отправил на помойку.

Мурат вместе со всем своим сопливым воинством не годится. По причине непомерной жадности. Подкинут ему сыскари, с которыми дед, наверянка, якшается, лишние сто баксов — подставляй, чистильщик, лапы под браслеты.

Как не крути, остается один Баянов. Даже с учетом мерзкой его душонки он не может отказать спасителю сына. Заговорит в нем порядочность честного человека или он побоится мести обозленного отказом киллера — какая разница? А вдруг капитан устрашится гнева Божьего?

Именно, устрашится! Пуля во время сравнительно немногочисленных встреч с куратором убедился: капитан верует! То и дело ссылается на волю Господа, постоянно осеняет себя крестом. Правда вера в Бога не мешает грязным насильникам вершить безбожные свои дела, безжалостным убийцам душить жертвы телефонным кабелем. И все же…

О предстоящем отстреле Ушатого Александр не думал. Обычная операция, ничего особенного. Просто отправить на тот свет бешенную собаку. Мало ли он уже отправил таких нелюдей…

Василиса ожидала Пулю на набережной Москвы-реки. В бледно-салатовом брючном костюме, в туфельках на модной сейчас толстенной платформе. Сейчас она не выглядела Василисой Прекрасной — народный сарафан шел ей значительно больше. И все же проходящие мимо мужчины окидывали красавицу восхищенными взглядами.

— А где Гена? — тихо спросил Александр, по дружески взяв женщину под руку. — Почему не пришел?

— Генка? Да он же пасет клиента, ни на секунду не спускает с него

глаз.

Василиса не говорит — напевает речитативом. Точно так же говорила покойная мать Поленьки, Татьяна Викторовна. Да и внешне они походят друг на друга — такие же плотные, пышногрудые, могучие, призванные рожать и пестовать многочисленных детишек.

— Кстати, хочу спросить… Только чур не обижаться, ладно?

— Не обижусь, — краешком пухлых губ усмехнулась женщина. — Небось, спросите, почему у нас с Генкой нет детей? Профессия такая — неохота сирот плодить… Больше нет вопросиков? — Собков кивнул. — Тогда выслушайте меня… Мы с Генкой малость прикинули и порешили: я отвлеку телохранителя

— мы с ним уже познакомились, — еще одна сдержанная улыбка, на этот раз — презрительная. — Вы потолкуете с клиентом… А может это лучше сделать Генке?

— Нет, только я! — жестко проговорил Пуля и в этой короткой фразе с трудом уместилась мстительная жестокость.

— Тогда Генка подстрахует меня… Телохранителя замочить или пусть живет?

Собков заколебался. Оставлять в живых свидетеля — лишний шанс попасть на зубы сыскарям. Если верить Поленьке, на расправу их вез именно телохранитель-палач. Девчушка так ярко описала внешность узколобого дегенерата с руками-лопатами и закаменелым лицом, что Александр мысленно видел его, как живого.

Но — лишняя кровь? Сейчас ему снова казалось, что он по горло залит кровью убитых им людей. Еще одна капля и он захлебнется, утонет.

Господи, да что же творится с киллером, наемным убийцей, российским терминатором? Ведь он в соответствии со своей профессией просто обязан быть этакой машиной, не размышляющей, никого не жалеющей. А сейчас — вздыхает, терзает себя жалостливыми вздохами…

Мучился ли сомнениями Ушатый, убивая одесситку, приговаривая к смерти ее малолетнюю дочь? Переживал ли исполнитель его воли телохранитель-палач? А мститель еще колеблется, не знает, как поступить!

— Мочить! — почти выкрикнул он и настороженно огляделся — не услышал

ли кто? Кажется, нет, гуляющие заняты своими проблемами. — Не побоишься?

Может быть, Генка?

— Как получится, — не стала ни возражать, ни соглашаться женщина. — Разберемся на месте…

Ушатый вывел знаменитого своего пса в половине десятого. Вслед за ним, переваливаясь с боку на бок, шевствовал второй «пес» — двуногий. Опоздание на руку боевикам: народа на улице поменьше, потемнело, перестал донимать мелкий осенний дождик. Иногда срывался порыв ветра, бросал на прохожих сорванные с листьев дождевые капли.

Шагах в двадцати от авторитета и его телохранителя виднелась фигура Викова.

Чумбук отстал от медленно бредущего по асфальту хозяина. Все время оглядывался, недоуменно пожимал плечами. Дескать, неужто обманула центровая телка? Ну, погоди, лярва, повстречаю — надвое разорву!

Виков ускорил шаг. Высматривал таблички с указанием улицы и номера дома, сверялся с раскрытой записной, что-то бормотал. Короче, изображал человека, который ищет записанный в книжке адрес и никак не может найти.