— Здорово, Феликс!

Газета отодвинулась, открыв приветливуую улыбку. Вежливо поздоровавшись, коротышка снова углубился в чтение.

— Привет, Валера! Как дела, как сын?

— Спасибо. Уже — в больнице, — благодарно улыбнулся телохранитель.

— Когда операция?

Словарный запас исчерпан, Валера ограничился пожатием крутыми плечами. Дескать, откуда знать, все в руках Бога и хирургов. И снова улыбнулся. Будто лизнул благодетеля.

— Придется поехать со мной. Хозяйка велела.

Очередная смущенная улыбка. Кивок, смахивающий на поклон. В переводе — всегда готов. А думает, наверняка, о больном сыне.

Подойдя к «фиату», телохранитель взялся за ручку двери водителя… Не получится, дорогой, рановато доверять свою драгоценную жизнь непроверенному до конча человеку.

— Машину поведу сам. Нужно привыкать к новой тачке… Садись

рядом.

Валера не удивился. Поерзал, приспосабливаясь к слишком узкому для его громоздкой фигуры сидению. Опасливо оглядел улицу.

Собков ехал, стараясь не нарушать правил дорожного движения, не привлекать внимание гаишников и водителей других машин. Голова работала с четкостью и быстротой компьютера. Автоматически переключал скорости, показывал или убирал сигналы поворотов, менял ряды, то-есть, занимался решением чисто водительских проблем. Думал совсем о другом.

Придется довериться Валере, в малом, но довериться. Без этого не обойтись. Как воспримет охранник перевоплощение подопечного, какие мысли зародятся в его неповоротливом сознании?

«Фиат» в"ехал под знакомую арку, остановился в глубине двора рядом с мусорными контейнерами. Вокруг — никого. Жители привыкли пользоваться мусоропроводами, ленятся прогуляться на сто шагов от родного под"езда. Редко пробежит пацан с мусорным ведром.

— Прошу тебя, дружище, очень прошу, ничему не удивляйся, ничего не думай плохого. Так надо.

Валера привычно пожал плечами. А почему он должен удивляться? Его дело

— охранять приятеля хозяйки. Что он и делает.

Разговаривать с молчуном и легко и тяжко. С одной стороны, болтовня утомляет, с другой — как разгадать человека, который использует только гримасы и жесты? А разгадать необходимо, ибо от этого зависит судьба киллера. Не исключено — жизнь.

Оглядевшись, Собков открыл небольшой чемоданчик. Задумался. Рыжий парик свое отработал, его могли засечь. Очередь за русыми локонами, спадающими по сегодняшней моде на плечи… Теперь — усы. Какие выбрать — треугольные, узкие, окаймляющие верхнюю губу или широкие, неопрятные? Пожалуй, к русому парику больше подойдут такого же цвета узкие… Теперь — грим. Легкий мазок по подглазьям. Не помешают легкие морщинки на лбу…

Перевоплощаясь, Александр не сводил испытующего взгляда с телохранителя. Должен же он как-то отреагировать: удивиться, испугаться, поморщиться? Сидит с каменным лицом, смотрит на ближайший мусорный контейнер. Будто там, среди кухонных отходов и использованных коробок, находится разгадка странного поведения босса.

— Валера, пожалуйста, подержи зеркальце…

Парень охотно подчинился. Ни удивления, ни многозначительной гримасы. Только изредка легкая улыбка касается его лица. Будто где-то в глубине время от времени включается неяркая лампочка.

И все же поговорить, предупредить — не лишнее.

— Об"яснять подробно нет времени. Думаю, меня пасут, вот и приходится предохраняться. Сам должен понимать, в наше время бизнесмены — под прицелом…

Минут десять киллер туманил собеседнику мозги, внедрял в них мысли об опасности и безопасности. Телохранитель понимающе улыбался, пожимал плечами, морщил высокий лоб роденовского мыслителя.

— Понимаю… Сделаю…

Первый бросок — на Киевский рынок, в «фургонные» ряды. В сопровождении Валеры «сибиряк» прогулялся из конца в конец торжища. Останавливался возле витрин и прилавков, оглядывал выставленные за ними продукты и вещи, озабоченно покряхтывал. Кусаются цены, ох, как же кусаются, до крови! Наконец, выбрал покупку — палку сырокопченой колбасы, которую он на дух не переносил, сумку через плечо.

Бульбы нигде не было, спрашивать о нем киллер не решился. Опасно.

Пересекли Москву, выбрались на Новорязанское шоссе и покатили к Люберцам. Валера вопросов не задавал. Поглядывал по сторонам, фиксировал слишком близко едущие легковушки, дорожных рабочих в желтых безрукавках. Правая рука привычно грела рукоятку пистолета.

Люберецкий рынок для Собкова — самое опасное место. Здесь он уже засветился. Перед тем же Ахметом-Андреем. Который вместе с Гансом выходил из офиса. Киллер ощупал костомаевскую «мухобойку». Детское оружие, несерьезное, но при необходимости, на расстоянии десяти метров «заговорит» взрослым голосом. Отлично знал, что стрелять в толпе покупателей не станет. Как это сделал на Петровском рынке. И все же ствол успокаивал, внушал уверенность.

— Сейчас прогуляемся. Прошу, будь повнимательней, — предупредил он телохранителя. — В случае чего — прикроешь.